Это ж тяготы и лишения, которые нужно преодолевать — нужно теплее одеваться. Хорошо, что не все так считают. Понятно, Европа к войне зимой не готовилась, но ведь и в СССР всю войну обогрева танков не было, жизнь танкистов зимой была адом.

Похоже, что в Гардарике самочувствие солдат считают более ценным ресурсом, чем оборудование, солярка и… э… даже ресурс двигателей⁈ Не! Печку на стоянках сами не будем включать.

Я с удовольствием отрегулировал обе направляющие на сапоги и на поясницу. Потом сказал Ване:

— Поехали на выход.

Машина тронулась с места, покинула ряд и свернула в проход. Проехали его малым ходом, снова поворот и через пару минут встали у КПП. Я выглянул из люка. Румяный парень в военном полушубке громко сказал другому бойцу:

— Тридцать пятая.

— Да записал уже, — ответил тот.

Румяный воин поднял шлагбаум, а я спросил:

— А ты не в курсе, где тут продают патефоны и пластинки?

— Магазин «Мелодия», — ответил солдат. — Это в центре, там каждый покажет пальцем.

— Спасибо, — сказал я и упал на место, приказав Ване. — Поехали.

Танк тронулся. Я указывал Ивану, куда поворачивать. Крюк получался совсем небольшим, через четверть часа начались двухэтажные здания и появился даже бордюрный камень. Прохожие останавливались и долго смотрели на наш танк, из открытых ртов на морозе шёл пар.

И чему так удивляться, словно танков не видели? Скоростной режим не нарушаем, едем потихоньку. Я велел Ване остановиться возле мужчины в очках и спросил его, где тут магазин «Мелодия».

— На первом перекрёстке сверните направо, и через два дома, — механически ответил дядька.

— Спасибо, — сказал я ему и обратился к Ване. — На перекрёстке направо и через два дома стоп.

— Понял, — проговорил тот, и танк поехал дальше.

Машина остановилась возле магазина — имелись витринные окна, невысокое крыльцо и большие красивые буквы сверху складывались в слово «Мелодия». Я велел пока подождать и полез из танка.

Внутри довольно просторного помещения прошёл к сильно удивлённой женщине в свитере, что стояла за прилавком. Она от разглядывания танка за окном переключилась на пехотного старшего лейтенанта в шинели и с шлемофоном на голове.

Не отвлекаясь, я спросил патефон и десяток самых популярных отечественных пластинок. Женщина прикрыла рот и вернулась к обязанностям. Я уплатил сто двенадцать рублей и сноровисто открутил у патефона трубу. Взял пластинки под левую руку, патефон под правую и, оставив трубу продавцу, вышел из магазина.

У машины меня поджидал заряжающий Стёпа, он и помог погрузить имущество. Далее поехали прямо к месту временной стоянки, я только в центре иногда говорил Ване, куда сворачивать.