Полетело в нас с упреждением отовсюду, даже сбоку — четырнадцать танков роты ведь весь фронт охватить не могут. Нам оно с одной стороны за радость — я скомандовал по рации мочить гадов без оглядки. Но с другой-то, гадов очень много и они по всюду. Вокруг взрывы стеной!

Немцы не напрасно молчали всю дорогу и разом высунулись. Немецкая противотанковая пушка 75-мм с дистанции до пятисот метров пробивает нас в лобовой проекции. И ладно просто пушки, начались зарытые французские танки и — самое неприятное — немецкие штурмовые орудия. Их фугасными снарядами не пробить.

«Ну, вот и началось то самое», — сказал я себе.

Я ж не думал, что мы вот так дойдём до Берлина. Расхохотался, накрыло веселой обречённостью и бешеным азартом того летнего боя! Он тоже должен был стать последним!

Мои танки идут среди разрывов рваным зигзагом. Чтобы не оторваться, резко сдают назад, внезапно поворачивают и постоянно стреляют. Так ведёт себя селёдка в стае, у акулы разбегаются глаза.

Кому-то сбили левый трак, танк закрутился на месте, но огня не прекращает. Снаряд пробивает корму. Машина замерла, парни выпрыгивают из люков. И в этот момент ещё кому-то поразили гусеницу.

Не, так не годится! Врагам неудобно целиться, пойдем навстречу. Командую Ване:

— Ровно вперёд.

Пока едем, Стёпа заряжает, как заведённый, Илья ловит раскачивание пушки и стреляет. Танк просто идёт вперёд, самая легкая цель! На долгие секунды взрывы вокруг прекратились, противник целится в глупых нас. Я ору:

— Ваня, дорожка!

Впереди по курсу взметается взрывами земля, Илья с места кроет цели. Но ведь так не продлится слишком долго. Я командую:

— Ваня, пулемёт не трогать, покинуть танк! Степан, приготовиться!

— А… э… — пытается Ваня что-то сказать.

— Пошёл на хрен, вонючая свинья! — ору в шлемофон.

Илья стреляет, Ваня покидает машину. Стёпа подал новый фугасный снаряд, Илья накрыл цель, и я говорю:

— Стёпа, на выход! Илья, приготовиться!

Стёпа взял сумку с дисками и гранатами, схватил автомат и, открыв над собой люк, выпрыгнул на броню. Илья занял его место и прохрипел:

— Командир! Танк же ещё…

Машину сотрясают попадания. К счастью башня не пробита, но в люк водителя попало неприятно. Оглушённый я рычу в шлемофон:

— Ты ещё здесь, волчина рваная⁈

Илья берёт свою сумку и с автоматом покидает танк. Через секунду я накидываю на плечо лямку сумки, хватаю автомат и открываю свой люк. Печальный взгляд на патефон — только вчера же куплен — и выбрасываю себя на броню.

Башню пробивает бронебойным снарядом, в ушах звенит. Качусь по броне и думаю, куда же, мать её, палила наша артиллерия! Тресь!