Ах, он не причём, это всё во имя Гардарики! Если мне удастся причинить танкам неприятеля серьёзный ущерб, армия на этом фронте спокойно разгромит противостоящие силы!

И что с того, что Салтыков отличится, станет генералом большой победы? Кому интересно, что его штаб над всеми деталями давно и тщательно работает? Какая разница, что Василий Петрович использовал нашу опцию решать любые задачи ценой жизни?

Действительно всё это неважно, ведь такой опции нет и не было никогда. Просто раньше мне очень нравились хорошие драки насмерть, и я ничего не понимал. А нынче я этого наелся, стал разборчивым и многое понял.

Только не надо говорить, что я не хочу выполнять на войне приказ! Очень хочу! Василий Петрович приказал повторить зимой то, что мы делали летом. Летом мы среди прочего много загорали и купались, и он не уточнил, какого года зимой.

Но не будем формалистами. Летом полк остановил танки противника. То же самое должен сделать теперь отдельный батальон, а каким образом — не Василия Петровича генеральское дело.

В другой раз будет изъясняться яснее. Только пусть генерал-майор подольше думает, что все мы тупые герои, у нас, таким образом, появляется свобода маневра.

Пока с первого состава на высокую платформу съезжали танки, я изложил вкратце свои мысли соратникам и сказал в конце:

— Ваня, извини, но в этом бою командую я. Тут много личных решений, не могу перекладывать на тебя ответственность.

— Хорошо, — спокойно ответил Иван. — Соображения высказывать разрешаешь?

— Само собой, — проговорил я.

Парни покивали, и после небольшой паузы заговорил Паша Зимин:

— Танки с заводов всё равно идут почти без топлива и с пятью снарядами. Где-то машины снимали с поездов, заправляли и заряжали, а потом снова грузили на платформы.

— Ну, или заправили и зарядили прямо на платформах, и это быстро не делается, — сказал боярин Веселов. — Точно начали с утра.

— Эта ветка ведёт в посёлок, где пополняется полк Дёмина, — добавил боярин Плохих. — Если бы мы не справились, танки достались бы ему.

— Понять бы, как генерал узнал, что батальон ещё боеспособный, — проговорил боярин Герасименко.

— Да на обеде примерно посчитали, — грустно молвил боярин Костя Гаев. — Танкисты же все в белых комбинезонах.

— Надо было разок пропустить, — поддержал его фактический комбат Ваня Котов. — Но кто ж знал!

Парни дружно печально вздохнули. Другие мои решения резких возражений тоже не вызвали. Подали три состава по двадцать танков. Генерал-майором, наверное, считалось, что я как честный человек возьму, сколько есть экипажей, остаток отдам Дёмину и поеду воевать. Я как боярин взял все, водителей хватало, а Дёмин пусть дальше ждёт. Это его судьба, сам так сказал.