Дорога пролегала вдоль западной окраины села, в селение вело ответвление. Я приказал по рации Ивану вести своё отделение далее, а сам уверенно свернул. Проехали прямиком в центр, остановились на поселковой площади.

Встречали нас хоть и радушно, но без лишней помпы. Флагов вообще никаких не висело. У большого дома стояли всего пятеро улыбчивых гражданских. Остальные на глаза не лезли, село как вымерло, и даже не слышно собачьего лая. Похоже, перетянули псам пасти.

Я вылез из танка и спустился на снег. От встречающих ко мне подошла девушка в полушубке с караваем на блюде. Я взял с тарелки свежий хлеб, передал его подошедшему сзади водителю Ване и сказал:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответили селяне с полупоклоном.

Я спросил, кто за старшего. Вперёд вышел степенный мужчина средних лет и назвался Карпом Савельевичем. Сказал, что европейские приспешники, как увидели танки Гардарики, все убежали. Вот общество попросило его побыть представителем до выборов.

— Да меня оно не касается, мы тут проездом, — сказал я небрежно. — Ребятам моим только свежих продуктов купить. Есть рубли и марки.

— Может, хотя бы в бане попаритесь? — спросил Карп Савельевич.

— Некогда нам, — ответил я хмуро. — Попаримся в другой раз.

— Тогда мы прямо сюда всё притащим! — воскликнул мужчина. — Часик-то у вас есть?

— На час задержимся, — сказал я строго.

Актив с Карпом Савельевичем куда-то сразу разбежался. Мои ребята вылезали из танков, с любопытством оглядывались, балагурили. Вскоре показались первые селяне с мешками, корзинами и зачем-то с пустыми ящиками от патронов.

Оказалось, что местные на поселковой площади решили устроить базар. Ставили ящики рядочком и на них выкладывали товар. К ним подошли танкисты, и началась торговля. Люблю, когда порядок.

Вернулся Карп Савельевич и сразу спросил у меня, всё ли ладно, и не надо ли чего-нибудь особенного. Я без особой надежды спросил у степенного мужчины патефон и пластинок. У него всё это имелось, и он выразил готовность их продать доблестным войнам по сходной цене.

Сторговались. За патефон, бывший в употреблении, немецкий и без трубы пятьсот марок, за немецкие пластинки триста марок, а за русские диски пятьдесят рублей. Патефон затащили в танк, и Ваня сразу стал его подключать.

Парни тем временем накупили варёных яиц, сваренных пельменей и вареников с разной начинкой, жареных и печёных пирожков и пирогов, сала и колбас, свежего молока, сметаны, масла и варенца, жареных кур и копчёных окороков…

Всего и не упомнишь, как только в танки влезло. А в танкистах никто не сомневался, в нас влезает всё по определению. Парни товар добросовестно пробовали весь без разбору, мы ведь со вчерашнего ужина не евшие и нам ещё делиться.