Он пытается отходить, и это мне уже сигнал, что враг попался непростой. Я могу поставить на его пути мины, стрелять из укрытия вслед отходящим или встретить их огнём.

Враг резко снижает скорость, чтобы повысить внимание, я даже могу сходить за подмогой, благо, всегда в курсе, где мои бойцы. Правда, это только враг так думает, мы и сами справляемся.

Вражеские бойцы гибнут, или маг приказывает им бежать — он всё равно остаётся один. Некоторые что-то кричат во тьму тоннелей по-французски, пару раз меня материли на понятном немецком. Часто они молча меня ждут…

А напарник добивает бегущий отряд и страхует мои действия. Просто так положено на поединках. Парень в случае чего станет вторым или поможет мне раненому дойти до своих. Но пока что он просто уходит дальше по своим делам.

Такие встречи не всегда заканчиваются для отряда хорошо. В столкновениях два мага погибли, троих лично тащил к своим, а семерых проводил, ребята могли идти сами. Я всегда чувствую их состояние. Но это же война, и только серьёзные враги позволяют держаться. В счастливом будущем мне будет их не хватать, похоже, что придётся ехать к ним домой.

А пока всё хорошее заканчивается, и возвращается рутина. Уныло светит мой одинокий фонарь во мраке подземелья. В печали минирую трупы, чтобы потом без восторга увидеть на стенах и потолке ошмётья вражеских внутренностей. Мрачной тенью иду по тоннелям, тоскливо хрипят европейцы, и грустно режет мой нож.

Убиваю я новых бедняг и уже точно знаю, что это ни на что не влияет. Дураки в Европе не закончатся. И Гардарика не придёт, сколько бы я их не убил. Наверное, давят всё-таки на психику своды.

Но и на поверхности нет никакой радости. На второй день прихожу к своим, а на объекте уже чужие. Ну, кто-то же так безалаберно заминировал подход французскими минами. Хорошо, хоть на дверь не поставили растяжку. Аккуратно перенёс я мины внутрь и пошёл дальше. А это время моего отдыха, между прочим!

Выхожу на родной объект, представляюсь незнакомому управдому…

Вот как тут не думать о грустном! С каждым днём всё меньше вижу знакомых лиц. И спрашивать не хочу, где мои танкисты, парни особого отряда или девушки из гостиницы.

По рации, в общем, рассказывает капитан. Старые изолированные гарнизоны эвакуировали, но из-за вражеского наступления образовываются новые. Враг бьёт грамотно, действует на окружение.

Если из дома есть выход в подземелье, люди уходят, а если нет выхода…

Наносить врагу внезапные контрудары некому. В особом отряде осталось от силы человек тридцать, всего защищают дома около трехсот партизан и солдат, остальные девчата и старики. Каждый на своём месте должен до конца выполнить присягу.