Начались новые занятия. В понедельник сразу после политинформации дежурный сержант попросил меня пройти в кабинет майора Вострикова.
Оказывается, брать мы можем любые трофеи, хоть Эйфелеву башню или Триумфальную арку, но за ввоз в Москву некоторых вещей предусмотрено наказание. Так во время политинформации провели негласный выборочный обыск тумбочек и у моих подчинённых нашли порнографические открытки. Востриков выложил на стол разные изображения. Я их с интересом осмотрел. На одной голый Серёжа совал тоже голой Кате в… э…
Неважно, куда совал и что, главное, что ни один мускул не дрогнул на моём лице. Ровным тоном я сказал Вострикову:
— Мои бойцы квартируют в городе.
— Но этих поганцев ведь выберут твои парни! — возразил Антон. — А я не могу даже отправить их обратно за такую, вроде бы, ерунду! В моей власти изъять открытки, прочитать славным воинам нотации и погрозить пальцем. Давай хоть ты не возьмёшь их в новый батальон⁈
Он так искренне смотрел мне в лицо, столько муки было в единственном его глазу! Поверх пересаженной кожи на виске покатилась капелька. Похоже, что для него это больная тема…
Глава 13
Изначально автор придумал сделать Антона вражеским шпионом, чтобы Тёма его разоблачил, а потом некоторую часть романа хотел отвести под то, что и должно произойти с агентурой врага — всяческие унижения, огорчения и допросы с побоями.
Но в данном конкретном случае задумка не захотела воплощаться даже на бумаге. И дело вовсе не в том, что у меня не хватает фантазии, или совесть заела. Допустим, что у меня есть какая-то совесть. Только причём тут Артём? У меня же герой намного меня умнее!
Всё, что рождается в авторских муках, у Тёмы должно выходить запросто, словно икая. То есть сначала я пишу за нормального человека, долго размышляю и через день или два вычёркиваю видимые глупости, а остаток выдаю за мысли Артёма. Вот что у меня получилось в этот раз.
* * *
Я понимал, что этот человек, скорее всего, не Антон и не Востриков, может, вообще не русский. Но он всё равно инвалид. Его и так ничего хорошего в жизни не ждёт, а разоблачённого вражеского агента тем более!
Мне приказано только доложить, бить и обижать дядьку сильно выходит за рамки. Поэтому я взял как бы у Антона список парней, у кого нашли не рекомендованные изображения, пообещал поговорить и отбыл исполнять обязанности.
На первой же лекции я, прежде всего, рассказал, как страдает командующий Центра, и призвал слушателей ему помочь, а потом вернулся к основной теме. В конце второй перемены ребята понесли мне первые материалы «для Антона».