Стая не съезжает перед сильнейшим, ведь потеря авторитета подростку хуже смерти. Но и умирать они не хотят, а для их простых натур есть только один способ — это убить врага.

Отдельно их трудно ухватить, каждый легко уходит от прямого столкновения с кем-то, кто больше его и сильнее. Пока противник фокусирует на нём внимание, прилетают жестокие удары от других подростков.

Им это очень важно для авторитета, и они не упускают случая пырнуть железом или садануть ботинком. Врагу снова приходится отвлекаться. И если он подвластен эмоциям, забьют малолетки насмерть.

У армий Гардарики нет громких названий, только номера. Даже фамилии генералов не многое значат для европейца — пустить ему кровь может любой. Враг с самого начала просто умывается своей кровью, но это реально страшный враг.

Это Европа вломилась в Гардарику, и то, что мы противника пинаем, его лишь озлобляет. Такой образ действий реально хорош и приносит результаты, но так нам точно войну не выиграть. Вернее только так, надо что-то ещё.

Вот это нечто мы с Виталиком и ищем. Только ему как теоретику важно найти принцип, а мне как практику не безразличен и сам процесс. Он считает, что мы в процессе слишком озлобляем европейца, и это неприятный побочный эффект. По мне в этом заключается наша сермяжная правда.

Виталик сильный маг и штабной офицер, ему европейцы просто сотни миллионов, кого можно поставить в строй. А я профессиональный танкист и для меня многое значат нюансы.

Вот почему мои парни всегда стараются физически истребить вражеские экипажи? Это же так не по-рыцарски! Просто отвратительно! А мне плевать, кем меня кто-то считает. Я буду убивать обученных и опытных врагов, чтобы дальше чаще встречались неопытные и необученные — их убивать проще.

И даже хорошо, что в Европе считают русских кровавыми чудовищами. Пусть ещё больше боятся и ненавидят, пусть больше руководствуются эмоциями, а не рассудком. Так их удобнее истреблять. Но я об этом уже, кажется, говорил…

Кстати, так считаю не только я. Наблюдаю воздушные бои и отмечаю, что наши самолёты уже не ленятся расстреливать вражеских пилотов под парашютами.

Лётчики по сравнению даже с танкистами все интеллигенты, такие в белом, и прямое убийство не жалуют. Точно поступило распоряжение с самого верху, и его не получается игнорировать. Сбитый вражеский лётчик должен быть дохлым. Что больше сука до самолёта не добрался.

Завтра точно ещё полюбуюсь. Эти дни в небе над нами было пустовато, но не зря ж я приказал переходить к третьей части, примется европеец реагировать. Первое и главное его решение — вломиться в воздушное пространство.