Кольча с Егором стали расшнуровывать дорогие туфли из крокодиловой кожи, и стягивать носки, но тут Злой Ху подал голос.

— Стойте, проклятые лаоваи! — прочирикал он по-немецки. — Что вам надо, ублюдки? Поганые варвары!

— Нам надо чтоб ты сказал место, где собирается ваша шайка, — сказал Жека. — Если ты скажешь это, я отпущу тебя живым. Сможешь бежать куда хочешь.

— Ты врёшь, чёртов лаовай! — взвизгнул Злой Ху. — Ты такой же лживый, как вся ваша раса белых обезьян!

— Ну окей! — согласился Жека. — Погнали! Заткните ему рот.

Кольча с Егором тем временем сняли с ног китайца туфли и носки. Жека взял нож, проверил его подушечкой пальца и повернулся к китайцу:

— Острый! Походу, резину на прокладки для компрессоров резали им!

Жека плоскогубцами со всей силы пассатижами охватил большой палец на ноге китайца, а ножом стал медленно отрезать ноготь от ложа. Действовал не спеша, чтобы сделать всё чётко. Китаец дрыгал ногой, но плоскогубцы держали палец мёртвой хваткой. Вскоре окровавленная скорлупка ногтя упала на верстак, как раковина от моллюска. Жека следом отрезал подушечку с пальца. Взял глубоко, до самой кости. Потом поднял кусок плоти и окровавленный ноготь и положил китайцу на грудь. Кольча грубо перетянул палец у основания стальной проволокой, чтобы свернулась кровь.

— Видишь! Начало положено! — усмехнулся Жека и показал окровавленный нож и пассатижи. — Сейчас перекурим и приступим ко второй фазе операции. Я «Мальборо» люблю. Красный, крепкий, классический.

Китаец, у которого всё время пытки был заткнут рот, сейчас лежал с широко открытыми глазами — походу, офигевал от боли. Когда вытащили кляп, закивал головой, подвывая от боли, и сразу перешёл на немецкий:

— Ладно, ладно! Чёрт с вами! Скажу, только не надо больше! Оооой, как больнооо!

— Говори! — Жека недобро посмотрел на китайца. — Только не вздумай врать. Я сначала пошлю туда своих людей, чтобы проверить, что ты сказал. Если соврал, разговор продолжится. И начнём с твоих глаз и яиц. Они тебе тоже не нужны. Можно жить и без них.

— Бар «Белая Нимфа», — скороговоркой сказал китаец, старясь не кричать от боли. — На Буцвахер Штрассе!

— Время, когда собираетесь? — спросил Жека.

— Вечером и ночью! — ответил китаец. — Там чужих нет. Отпусти! Отпусти, поганый лаовай! Большой брат Шибао убьёт меня, если узнает… А потом он убьёт тебя! Ааааа! Как больно! Ты искалечил меня!

Жеке надоело верещание китайца, и он велел опять заткнуть ему рот.

— Надо разведать, где эта хератень находится, — сказал Жека, обращаясь к Егору. — Только вы с братаном на азиатов похожи. Съездите и разведайте обстановку, что почём. Если взять легко, ломанём эту киндейку сегодня ночью. Мы тут будем зависать.