— Ну чё? Пойдём развеемся! — усмехнулся Жека.

Студия труппы находилась в полуподвальном помещении. Чтоб попасть туда, пришлось спуститься на восемь ступеней вниз. Клаус толкнул жалобно скрипнувшую дверь, заглянул внутрь, ухмыльнулся, сделал приглашающий жест рукой, и Жека с Сахарихой вошли внутрь.

В небольшом тускло освещённом фойе стены были затянуты чёрными драпировками, придающими помещению скорбно-траурный вид. На драпировках нашита всякая чертовщина — перевёрнутые кресты, кости с черепами, козлиные рожи. Однако весь этот гротеск смотрелся настолько фальшиво, что Жека не смог удержаться от смеха.

— Ну что за клоунада! — смеясь, сказал он. — Это чё, какой-то сатанинский вертеп? Тут антихрист правит бал?

— Молодой человек, вы считаете что здесь смешно? — раздался глухой голос.

В самом углу за столом сидел мужик в чёрном балахоне с капюшоном. Из-за тусклого освещения он был почти незаметен. Мужик поднял голову и откинул капюшон. Внешность у него была примечательная — голова вся в татуировках, которые складывались в один узор. Наколки были и на лице, и на лысом черепе и шли дальше вниз, на шею. Вдобавок лицо было покрыто шрамированием — украшениями, когда кожа надрезается, а потом заживляется особым образом, чтобы на теле оставались громадные, выпирающие валиками шрамы, тянущиеся замысловатым рисунком.

— Мне лично смешно, — ухмыльнувшись ответил Жека. — Сразу чувствуется фальш.

— Вся наша жизнь фальш и театр, а мы в нём актёры! — возразил мужик. — Вы попадёте на лучшее в мире театральное представление-фантасмагорию, от которого у вас захватит дух и от нахлынувших чувств остановится сердце! Билет стоит десять марок.

— Ладно, — всё так же смеясь, сказал Жека и дал купюру в сто марок. — Сдачу оставьте себе.

— Представление начнётся через пять минут, прошу вас в зал! — мужик встал из-за стола и показал на дверь в конце комнаты. — Прошу вас, господа.

Зрительный зал оказался крошечным, мест в тридцать. Зрителей оказалось немного, всего пять человек и Жека с друзьями сел на последний ряд, чтобы не привлекать внимание. Немного погодя началось представление. Жека подумал, что оно тоже будет в мрачных тонах и на загробные темы, но нет. Спектакль был поставлен в жанре нуар с минимумом черно-белых декораций. Сначала на полутемной сцене красиво танцевала босая девушка, одетая лишь в подобие набедренной повязки. Её соски на голых грудях были окрашены в чёрный цвет. Глаза тоже сильно накрашены чёрным. Музыка сначала была тихая и спокойная, а потом становилась всё более быстрой и тревожащей. Темп танца усиливался и становился всё более быстрым. Спокойные и плавные движения уступили место резким и быстрым, даже каким-то ломаным. Ни одного слова сказано не было, и смысл этого действа Жека так и не понял, но танец смотрелся очень экстравагантно и оригинально. Несмотря на обнаженные груди девушки, эротикой в нём и не пахло. Блюз, под который она танцевала, вызывал печаль и тоску по чему-то утраченному, разливаясь томным саксофоном. Девушка своими движениями сумела передать эту печаль, и она вдвойне усилилась. Потом музыка замолкла. Девушка вскинула руки вверх и как будто упала на сцену, свернувшись в комочек.