Боеприпасов громадное количество. На все стволы в цинках, обойм по шесть штук на каждый ствол. Как в пещеру Аладдина попали. Выгрузили всё.

Хорошо, что у охраны пикап американский, огромный как сарай, всё вошло, задние сиденья только пришлось снять и на месте оставить. Одна из хозяйских машин — такой же большой чёрный американский джип «Шевроле Бронко». Его тоже загрузили под потолок и выехали на двух машинах через второй выезд из посёлка.

Выпустили нас без проблем. Чуть под козырёк не взяли. Второго охранника, понятно, мы тоже убрали. Раз мы предатели, так нет нам прощения. Он сам свою судьбу выбрал, когда за хозяином побежал, но основное — охранник «Лейлу» видел, а она мой личный «Джокер». Мною спасённый, холимый и лелеемый и, наверное, любимый. Чёрт его знает, как я к ней отношусь. Сам ещё в себе не разобрался. Три дня тогда в отеле просидели, оторваться друг от друга не могли, даже еду заказывали в номер.

Лина всё время ко мне прикасалась, гладила, будто боялась, что я исчезну. Положит меня на живот на кровати, сядет сверху — она лёгонькая как пушинка и гладит, гладит пальчиками по шрамам на спине, целует их и плачет. Случайно поймал, когда слезинку на спине почувствовал. У меня много этих шрамов. Один пересекает другой и осколками посекло, и палками периодически получал и за побеги и так для профилактики.

Даже ножевые шрамы есть. За что я тогда на Моххамеда то и полез. Любитель он был сзади подойти и кинжалом по спине провести или ткнуть глубоко до кости. Скотина.

Один раз я чуть кровью не изошёл от такого пореза. Откачали, но нет худа без добра. Меня тогда на два месяца в общую камеру перевели, а там я с Лёшкой Савиничем и Ревазом познакомился. До этого меня в основном в одиночке держали. Подсаживали, конечно, якобы пленных из тех, кто к тому времени уже сломался и на разговор пытались вывести, но это не со мной. Я всё время молчал и говорил только фамилию и звание.

Засыпала Лина только в моих объятиях. Она всегда так. Свернётся калачиком, обнимет мои руки своими, чуть сожмёт пальчиками, вздохнёт и уже спит. Засыпает так быстро, что я долго привыкнуть к этому не мог, а я не могу уснуть. Вот и лежу, слушаю её дыхание, наслаждаюсь запахом её волос. Мне сложно заснуть, когда спина неприкрыта камнем или стенкой, привык в каземате за год, а до этого в Афгане. Утром просыпается и опять на меня смотрит и ласкается, выгнув спинку как кошка.

Вспоминаю, а у самого мурашки по коже бегают. Да и сейчас Линка на меня косится как на икону. Знает. Если пообещал ей ребёнка, значит, разобьюсь, но сделаю, а я сделаю. Я уже придумал как, но ей не скажу. Надо нам до дома добраться, а там Реваза с «Батыром» подключу. Эти двое луну с неба достанут — родственников то куча. Загрузят кого-нибудь младшего моим заданием, а тот ради старших, уважаемых всем родом братьев, в лепёшку расшибётся, но сделает.