Ты совсем берега потерял Реваз. Понты хороши перед посторонними людьми, а со своими надо обращаться по-человечески. Ты можешь сейчас послать меня на хрен, но тогда может наступить время, когда к тебе от меня приедет человек и покажет интересное кино, сделанное в Пакистане.
— Ты мне что грозишь? — Быстро Реваз выходит из себя. Вот что значит бухать не просыхая.
— Ты не о том думаешь Реваз. «Куратор» готовит меня как ключевого резидента ЦРУ по России и бывшим союзным республикам. Сам он сюда невъездной, а контролировать сеть его агентов на местах, кому-то необходимо.
Все ликвидации, которые я организовывал в Греции проводились только для того, чтобы полностью посадить меня на крючок. Меня сажать заколебёшься, но чем быстрее мы от него избавимся, тем лучше для всех нас. — Чёрт его знает, для чего меня готовит «Куратор», но последняя моя фраза прибила Реваза окончательно.
Не верить мне у него оснований не было. Приехал я всё же по заданию «Куратора» и Реваз, и «Мартын» знали это изначально. Так что договорились о дальнейших действиях мы быстро.
Глава 19
Глава 19. О российской действительности и действительности вообще.
— Что-о-о-о? Когда? Как это пропал? Ёб… — Я медленно сполз по стенке с трубкой в руках и застыл на полу. Ругаться я уже перестал, а в душе разливалась чёрное море пустоты. Из телефонной трубки ещё слышался голос Савинича, меня тормошила «Лейла», застыл изваянием Реваз, но я не реагировал ни на что, выронив трубку и уткнувшись взглядом в затёртый паркет номера отеля.
Пришёл в себя я только через несколько минут, хотя пустота внутри меня добралась до горла. Старый паркет никуда не делся, номер отеля тоже, Реваз уже налил мне стакан коньяка, и я даже успел его заглотить, не чувствуя вкуса. Линка тихонько разговаривала по телефону с Лёшкой. Всё были живы, даже муха, бьющаяся об оконное стекло. Все были живы кроме моей мамы и неизвестно куда пропавшего деда.
Мама умерла два года назад от рака и похоронена на Митинском кладбище на окраине Москвы. Дед через месяц продал квартиру и куда-то переехал. Как он мог продать квартиру и переехать, если он передвигался по квартире сидя в инвалидной коляске, я не понимал, а мой мозг отказывался работать.
Реваз так и стоял, напротив меня со своим пузырём и я забрал коньяк себе. Никогда не пил коньяк из горла́, но сейчас как-то не обратил на это внимания. Бутылка опустела неожиданно быстро, и я поднял взгляд на непривычно тихого Рева́за.
— Найди ещё. Мне надо. — Достаточно внятно сказал я, и Реваз притащил сразу две бутылки неплохого армянского коньяка и ещё один стакан. Дальше я не помню.