Командир Ленкоранского погранотряда полковник Ткаченко на награждении назвал меня талисманом Вельской пограничной заставы. Кликуха прижилась, а собаку я так больше никогда и не завёл, хотя мне предлагали щенка — так и не смог забыть Карата.

Карат был полностью моим от кончика хвоста, до вечно мокрого чёрного носа, который он так любил засовывать мне в шею, с шумом вдыхая воздух. Я был для него больше, чем другом. Карат принял меня в свою стаю вместе со своим проводником, а щенка пришлось бы воспитывать и так постоянно занятому деду.

Больше на всё лето я к деду не приезжал. Учиться в «Суворовском» оказалось интересно, но значительно труднее, чем в простой московской школе.

* * *

Можно было бы снять русского сразу, но это как те же русские говорят: «хрен по деревне». Ренделл нашёл босса моментально в комнате спецсвязи, но он был занят, и русского сняли уже, когда тот потерял сознание. И тут Майкопфф удивил Ренделла снова. Они не стали ломать и вербовать солдата как делали это обычно, а отдали его «Наташкам».

Шесть советских украинских проституток появились на секретной базе всего три месяца назад, но с их появлением результативность вербовок советских солдат повысилась в несколько раз, хотя удостаивался их посещения далеко не каждый. Из постоянных посетителей неутомимых хохлушек были Майкопфф, Ренделл, старший узла связи и радиолокационного контроля и тридцать «зелёных беретов» охранявших специальный сектор базы и самих агентов ЦРУ. «Наташек» хватало на всех с запасом. Покойных «Наташек».

Девчонки были гарантированными трупами. Как только в них отпадёт нужда, их убьют. Нельзя попасть в место, которого не существует ни на одной карте мира, и остаться в живых. Предыдущих троих, испанку, немку и шведку неведомыми путями занесённых в это преддверие ада сначала отдали местным, а потом то, что от них осталось, скинули с обрыва в узкий провал дальнего ущелья.

Семнадцать наивных украинских девчонок прилетели в столицу Пакистана Исламабад прямо из Киева четыре месяца назад. Работать танцовщицами. Танцевать с несколькими партнёрами одновременно их научили сразу же, как только отобрали у них паспорта. К тому времени, когда шестеро из них попали к Майкопффу, помимо всего остального они научились стоя на коленях и склонив голову подобострастно лепетать на четырёх языках слова «мой господин» и «хозяин».

Сначала русского помыли во дворе, но в сознание он так и не пришёл, а затем отдали врачу базы и двум из шестерых «Наташек» по неведомому принципу отобранными Майкопффом и выряженными по такому случаю в белоснежные медицинские халаты. В тот день у врача базы был праздник.