— Пусти меня, Кирюша... Мне в душ надо, грим смыть.
Сначала даже растерялся, но отпустил, пересилив себя.
Пока Ангелина была в душе, я несколько раз порывался ворваться к ней, но одёргивал себя, понимая, что и ей, и мне нужна эта пауза перед тем, как всё произойдёт.
Забрал у курьера ужин, накрыл стол и отключил на всякий случай телефон, чтобы нам никто не мог помешать.
А потом вдруг услышал её тихие всхлипывания.
Я продолжаю молча наблюдать, как муж готовит завтрак.
Его телефон оповещает о входящем сообщении.
Коля дёргается, задевает сковороду, и она летит на пол, разбрызгивая кипящее масло вместе с последней партией оладушек.
Пока Коля, отскакивает в сторону, я успеваю прочитать сообщение.
«Николаша, я уже соскучилась, любовь моя, жду не дождусь сегодняшнего вечера. Заеду за тобой в конце рабочего дня. Твоя мурлыкающая киса».
Возвращаю взгляд на мужа, он растерянно смотрит на меня, как будто его поймали с поличным.
– Что смотришь? Убирай.
– Кира, конечно, уберу, а ты пока покушай. Вот тебе сметанка и чаёк твой любимый, ромашковый.
Николай быстро ставит всё на стол и как бы случайно переворачивает телефон экраном вниз, я же делаю вид, что ничего не заметила.
Если Коля думает, что я дурочка и поверю ему, то он плохо меня знает, я за годы брака изучила его лучше чем он меня.
Глава 11. Геля.
Глава 11. Геля.
Мне так хотелось услышать слова любви от этого огромного хмурого мужчины.
И вроде бы комплименты говорил, смотрел так ласково, но это были не те слова.
Хотелось спросить его в лоб, любит ли он меня, но не смогла.
Побоялась услышать ответ!
Вдруг он скажет: «Знаешь, девочка, любовь — не главное!
Я не против с тобой переспать, если понравится, то какое-то время будем вместе. А то, что замуж позвал, — это так, для красного словца...»
Или вообще усмехнётся и попросит не молоть чепухи.
Только стоя под душем, я вдруг поняла, как болело всё у меня в груди и резало острыми краями.
Неужели я влюбилась?
Мысли крутятся, не отпускают, давят, множатся и рвут мою душу на части.
Я даже не сразу заметила, как из глаз начали катиться слёзы — предвестники приближающейся истерики.
Воспоминания об этих двух сумасшедших днях мелькают цветными картинками, события накрывают меня тяжёлой, рассыпающейся на части стеной, и я задыхаюсь под этими обломками.
Но вдруг кто-то достаёт меня из-под этого завала, прижимая к себе.
Наверное, я плакала слишком громко, раз он услышал и пришёл.
Кирилл обнимает моё лицо ладонями, встревоженно заглядывая в глаза, как будто бы хочет там что-то найти.
— Тише, милая, успокойся. Ну что такое? Я напугал тебя?