— Ну раз Тольчик решил развеселить нас анекдотом, то и я скажу, — вызвался Сашок, которому, как было видно, очень хотелось понравиться компании.

Парень старался изо всех сил. И не сказать, что без результата. Он смотрелся весьма остроумным и активным.

— Опять о какой-то пошлости скажешь, Сашко? — без намёка на осуждение, скорее, даже с надеждой спросила Вера.

— Скажу, но это тебе на ушко и наедине, — нашёлся Сашок. — Так вот, спрашивают у сантехника: а по какой статье ты сидел? По политической, — отвечает он. Вопрошающий с недоумением посмотрел на сантехника. А тот и говорит: пришёл я в Кремль унитаз чинить, да и сказал хозяевам, что в Кремле вся система прогнила.

И все заржали ещё пуще прежнего. Молодец, Александр, не знаю его фамилии, одним политическим анекдотом дал мне больше понимания, чем остальные за полтора часа чесания языками. И никто его не одёрнул. Уже не боятся ничего, считают модным ругать страну, в которой живут. И вот эта мода с этими людьми ворвётся в политику уже скоро.

— Так выпьем же! — провозгласил Эдуард.

Я налил в свою рюмку боржоми, но в этот раз был уличен.

— Ты чего не пьёшь? — возмутилась Лида.

— Спортом занялся. Но можете не беспокоиться, дури у меня хватает и так, без водки, — попробовал я отшутиться, но меня не поняли.

Пришлось потратить ещё минут пять для того, чтобы с шутками и прибаутками, но всё же настоять на своём и не начинать алкогольное возлияние. Компания слегка нахохолилась, особенно когда я категорически не захотел пробовать ни кубинский ром, который привёз Матвеев, ни виски, которым угощал хозяин поместья. Чего я в том виски не пробовал! Самогон!

Но ребята быстро отвлеклись от моей несговорчивой персоны.

— Всё, товарищи, курить! — провозгласил Эдуард, извлекая из кармана красную пачку Marlboro. — Кого сигаретой угостить?

Курить иностранные сигареты вызвались девять человек. Только я и, к моему удивлению, Лида отказались участвовать в этом священнодействии.

— Порядочной девушке, как я считаю, не пристало курить, — сообщила мне Лида.

— Порядочной? Тогда чего ты не куришь? — подначил я Лиду.

— Хам! — снова провозгласила девушка и, быстро, прыжком переместив свою задницу ближе ко мне, добавила. — Но таким, Тольчик, ты мне нравишься куда больше.

— Я сам от себя в восторге! — сказал я, продвигаясь по скамейке на выход из веранды.

В прошлой жизни до определенного возраста я курил, как паровоз. Бросил лишь за пятнадцать лет до своей смерти, посчитав, что никотин мне всё-таки чуть меньше важен, чем возможность продлить собственную жизнь. Сердце уже тогда начинало давать сбои.