— То есть? — с тревогой поинтересовалась сестра.

Я раздосадовано пожала плечами, помотала головой.

— Не могу объяснить. Все на уровне интуиции.

Сжав покрепче мой локоть, Света подбадривающе улыбнулась. Больше не разговаривая, мы вошли в дом. Девушка сразу же увлекла меня к кабинету Савелия Андреевича. У закрытой двери она замерла, шепнула:

— Я с тобой. Прорвемся! — затем, уверенно постучав по косяку, бесшумно нажала на ручку.

Родственники плечом к плечу сидели за рабочим столом дяди и сосредоточенно смотрели в монитор. Рядом с Тамарой Валерьевной стоял на миниатюрной подставочке планшет. В отличие от большого дисплея, я отчетливо видела на нем картинку: вольготно раскинувшись на кровати, розовощекий Егорка еще спал. На голове мальчика мерцала серебристая сеточка из тонких нитей. Расположившаяся в кресле Надежда Михайловна наблюдала за показаниями каких-то приборов, периодически поглядывая на ребенка. На добром лице няни не было даже тени тревоги.

Выходит, с Егором и правда все нормально. С моих плеч моментально упал тяжелый груз. Облегченно выдохнув, переступила порог кабинета и спокойно сказала:

— Добрый день.

Резко повернув головы, мужчина и женщина пару ударов сердца пристально смотрели на меня. Внезапно глаза тети заблестели от набежавших слез. Вскочив, она мгновенно оказалась рядом, порывисто обняла.

— Спасибо тебе, Ярочка! Спасибо! — страстно зашептала женщина, поглаживая меня везде, где могла дотянуться.

Еще через миг рядом очутился дядя.

— Том, не пугай девочку, — в его слегка севшем голосе отчетливо слышались доброта и любовь. — Отпускай ее.

— Да, да, — глотая упрямые слезы, закивала Тамара Валерьевна.

Чуть успокоившись, женщина с неохотой отстранилась, нервно подрагивающими пальцами убрала локон, упавший мне на лицо. В тот же миг меня неожиданно сгреб в охапку прежде сдержанный дядя. Шумно выдохнув, хрипло прошептал в мою макушку:

— Мы в неоплатном долгу перед тобой.

— Ярочка, девочка наша! — всхлипнула тетя и вновь обняла, на сей раз уже нас с дядей вместе.

Я замерла, ощущая, как под их натиском едва слышно хрустнули кости. От родственников мощной лавиной шли светлые, чистые эмоции. Искренние чувства счастливых родителей окутывали плотным коконом, порождая в душе доселе невиданные ощущения.

Окончательно растерявшись, я лишь молча хлопала ресницами.

— Ма, па, вы прекращайте, а? — откуда-то из-за спины послышался бодрый голос Светы. — Даже мне сбежать от вас охота, — добавила со смешком моя спасительница.

Глухо кашлянув, Савелий Андреевич отпустил меня. Дождавшись, когда его примеру последует супруга, подвел к креслу. Едва я села, в соседнем деловито устроилась Светлана.