– Свою надо было брать!

– Моя слишком заметная.

– Тогда не гунди! – Светлана надела, а затем стянула с волос шапку, в сердцах швырнув её на сиденье.

Она могла простить, когда он задевал её, но вот оскорблять Пашу не позволит. «Что же, – решила Пронина, – раз Тим хотел откровенного разговора, то получит его, только вряд ли обрадуется правде, как вижу её я».

– Этот мужик, между прочим, меня из петли вытащил и девочку мою, незаконнорожденную, на себя записал. И после больницы полгода на руках носил, не брезгуя взрослой бабе ставить клизмы и менять подгузники сразу двум беспомощным девам! – Она со злостью дунула вверх, убирая с глаз непокорную прядку – Да ты мизинца его не стоишь! Сбежал в Сирию, вместо того чтобы решать проблемы на месте!

– Я писал тебе каждый день.

– Да засунь свои письма в жопу! – она снова сорвалась на крик, заглушая желание разреветься. – Ты нужен был нам с дочерью рядом, живой, а не бумажный! – Стуча кулаками по коже обивки. – Это Алла согласна на любого, но не я!

Фролов отвёл взгляд, смотреть на такую брюнетку было больно, продолжая монотонно бубнить оправдания:

– Я не мог отказаться от задания. И ты многого о нас с Аллой не знаешь.

– И знать не хочу! Расти Дениса, а Настю оставь её любимому папочке – Пашечке!

– Уже оставил, – произнес он настолько обречённо, что она замолчала, проглотив сотни претензий, сотканных из обид и страданий от его предательства. Света будто наткнулась на раскалённую стену его невыносимо острой боли, созданной не из прошлого, а настоящего, и ей стало страшно. Для человека с подобными чувствами жизнь не имела смысла.

Глава 8

– Всё, хватит. Давай простим друг друга за резкость.

Она поняла, что ещё немного – и их разборки доведут до катастрофы; прошлое оставалось в прошлом, а вот настоящее и будущее родных нужно было спасать немедленно, и вглядываясь в окно с тревогой в голосе призналась в собственном провале:

– Тим, его тут нет, я прозевала…

Капитан огляделся и, не отвечая, надавил на газ.

– Твою мать… Выпустил из виду ненадолго, и вот тебе результат. – Он притормозил на развилке и, немного подумав, направил машину влево.

Она наклонилась в перёд, проговорив почти в ухо:

– Куда ты? Отель в другой стороне.

– Вот поэтому мы и не поедем к нему. Доверься моей интуиции.– Тимофей выжимал из «форда» всё, что мог, стремительно приближаясь к заброшенной стройке. – Гад напуган, очень напуган, так как знает уже о смерти подельников, иначе не бросил бы их в больнице.

Он начал перечислять, что сделал бы на месте врага:

– Представь, как он звонит Эдику и холодеет от того, что и тот не берёт трубку. Потом судорожно вспоминает, когда видел бабника в последний раз, и понимает, что тот тоже убит, а значит, осталось их с Антоном двое.