Игорь вскинул бинокль и скрежеща зубами наблюдал за происходящим избиением. Умом он понимал, что выстоять уйдя в глухую оборону не получится. Если они сейчас не преподадут страшный урок, то завтра команчи могут ворваться в Чалату. А тогда живые будут завидовать мертвым. И это не метафора, а жестокая реальность. Кочевники не видели в пытках ничего предосудительного.

Хлебников больше ни о чем не договаривался с тайросцами. Пройдясь по табору смертельной косой, и разогнав оставшихся по степи, егеря захватили и доставили к безопаснику троих пленных.

— Услышьте меня, мужчины рода Тайрос. Мы не хотим воевать ни с вами, ни с другими родами. Но если ваши люди хотя бы попытаются напасть на нас, сделают один единственный выстрел, мы снова придем к вашим повозкам, и тогда уже не пощадим никого. Мы убьем всех взрослых, заберем ваших детей и вырастим их как своих. От вашего рода не останется и следа.

После этого, Хлебников обвел задумчивым взглядом двоих мужчин и подростка. Прикинул, что-то, и пожав плечами потянул из кобуры свой вессон.

— Ты что задумал, Валера? — угрожающим тоном поинтересовался Бородин.

— Для того чтобы передать послание хватит и одного. Да хоть вот этого, молодого. А этих можно и в расход. Так сказать, чтобы показать серьезность своих намерений.

— Бэтээры были уже перебором. А это… Убери револьвер.

Вроде и говорил Шаман совершенно спокойным тоном. Но в то же время, звучало это как-то особенно угрожающе. Ни капли сомнений, если его не послушают, он не остановится перед крайними мерами. Егерей вдвое больше, чем людей Бородина. Да и поддержит ли его команда, по сути, сборная солянка, непонятно. Но ясно, что от своего он не отступится и пойдет до конца.

— Ох, Игорек, Игорек, мягкость и всепрощение, это не то, что нужно в этих диких землях.

— Дикие земли тут ни при чем. Я не против жестких мер, чтобы заставить считаться с нами. Но есть грань, за которую все же лучше не заступать. А мы сегодня это уже сделали. Хватит, Валера. Не доводи до греха.

— Уходите, — убирая револьвер в кобуру, произнес безопасник, обращаясь к пленникам. — Сворачиваемся и выдвигаемся к Зоратте, — а это уже к чалатцам.

Сборы были недолгими. Уже через десять минут колонна выдвинулась в нужном направлении, грохоча гусеницами и подвеской автомобилей. Нива по обыкновению вырвалась вперед, уходя передовым дозором.

Непосредственно к фактории приближаться не стали, устроив очередную ночевку в степи. Только на этот раз их никто не потревожил, что не могло не радовать. По-хорошему пора уже заканчивать эпопею с ответным визитом. Днем уже достаточно тепло, и снег стал рыхлым. Лед на реках еще не потерял своей прочности. Но счет идет уже на дни. На середину какого озера Бородин не сунулся бы уже и на своих двоих, о машинах и говорить нечего.