Нет пульса.
Система, варианты⁈
[Нет приемлемых вариантов.]
А неприемлемые⁈
[Нет приемлемых вариантов.]
ДА ТВОЮ ЖЕ…
— Не спеши, — прозвучал в голове голос лисицы. — Я чувствую твою тревогу, — она говорила мягко, почти обволакивающе. — Но ты уже не сможешь ничего изменить. Твоё слово дошло до тела двуногого и это тело услышало. Жизнь просыпается от короткого сна. Даже если ты не видишь.
— Можешь влить туда силу⁈
— Не поможет. Тело двуногого достаточно здорово, чтобы пробудиться. Но на остальное может повлиять только его собственная воля.
— Значит, я должен встряхнуть её! — произнёс я вслух и открыл глаза.
Свет иссяк. Духовная эссенция исчезла. А луч духовного резонатора стал почти невидимым на фоне неба.
Я навис над Бранимиром, приподнимая его веки.
— Очнись уже, Бранимир! — чётко произнёс я.
Но его зрачки оставались неподвижны.
Надо дать энергии в сердце!
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИ…]
Отказано! Я совсем чуть-чуть!
Распахнул шкуры с груди практика.
Сложил руки, как для массажа сердца, нагнал в них Яры. И принялся вдавливать грудную клетку Бранимира, с каждым толчком вгоняя туда Яру, в самое сердце.
— Давай! — импульс. — Давай, зверюга, просыпайся! — импульс. — Если ты сдохнешь, я зря потратил на тебя эссенцию! — голос перешёл на рычание.
Импульс.
В глазах потемнело.
На короткий миг я ощутил, как что–то сдавило в груди, будто прокалывая её в центре.
Плохо…
ДВИЖЕНИЕ!
Зрачки Бранимира дёрнулись. Они бешено загуляли по сторонам. Радужка глаз вспыхнула синим цветом. А потом глаза остановились, впиваясь в меня пронзительным взглядом.
Он был слишком быстр.
Его руки-тиски сдавили мои плечи, будто вот-вот собирались их сломать.
В глазах всё ещё темень.
А жёсткий, как сталь, голос Бранимира пророкотал:
— ОТЕЦ⁈
Центр груди взорвался болью.
Глава 18
Всё внутри меня сжалось.
Не мог сделать даже обычного вдоха из-за сковывающей все мышцы боли.
Когда попытался — в глазах потемнело ещё сильнее, резко притупилась чувствительность рук и ног.
— Отец⁈ — рассеянно повторил Бранимир, но я слышал его сквозь пелену. Будто между нами было не расстояние руки, а толща воды, гасящая все звуки.
Мне было не до его бредней.
Не до того, что он в приступе своего временного помешательства видел в первом ближайшем человеке своего отца.
Потому что в этот момент было вообще наплевать на всех и каждого.
Боль была слишком сильной.
Система!
[ВНИМАНИЕ!
Надрыв энергетических сил привёл к деформации печати грудного ядра Яры. Из-за этого нарушена изоляция, инородный элемент внутри Вашего ядра активизировался.]
Запечатай!
Я схватился за грудь, вжимая в неё кулак, чтобы хоть как-то переключиться с боли.