— Иллюзия в доходном доме, где они прятались, — кивнул я.

— Именно, — Фортуна облизнула губы. — И у меня даже почти получилось, но ты как-то соскочил. А ведь эти чокнутые специально призвали тьму, чтобы проломить действие нейроблокаторов. Что-то в тебе есть такое… сильное и необъяснимое.

«Не что-то, а кто-то», — хмыкнул у меня в голове Горин.

«Спасибо тебе еще раз», — я так же мысленно поблагодарил его.

— В общем, напрямую с тобой не хотелось связываться, — продолжила, между тем, Фортуна. — Поэтому я решила надавить на больное. Чтобы уж точно все выгорело. Семья…

— Делает нас сильнее, — продолжил я.

— Или наоборот, — усмехнулась менталистка. — Мне даже жаль, что дошло до такого. У Нюхача был шанс вырубить тебя еще там, на кладбище, но я не могла рисковать. А вот стоило подвести к смерти твою семью, и ты сразу же примчался, да еще без костюма.

— Это низко, — сказал я, не рассчитывая, впрочем, что мои слова как-то заденут ее.

— Оставь эту мораль слабакам вроде твоих друзей и моей бывшей подруги… — лицо Фортуны брезгливо скривилось. — Давай лучше поскорее со всем покончим. Прошу пока еще по-хорошему.

И она расхохоталась. Будто звенящий горный хрусталь — красиво и оттого еще более страшно.

— Скажи, — я посмотрел в смеющиеся глаза Фортуны, довольной происходящим. — Ради чего все-таки столько смертей? Что это за пирамидка?

— Это Чинтамани, — сказала Фортуна.

Слово было знакомым, но я никак не мог вспомнить, где оно мне встречалось.

«Дом на Сиреневом, — подсказал Горин. — Книги, которые читал бармен. И его мать, как теперь выясняется».

— Прости, я, видимо, не настолько образован, как ты, — я позволил себе горькую иронию.

— Как самокритично, — усмехнувшись, покачала головой Фортуна. — Если коротко, Чинтамани — это артефакт, способный вернуть к жизни даже смертельно больного. Или зажечь искру игига в обычном человеке. Пирамидка из орихалка — его последняя часть… Впрочем, ты мне надоел. Я бы поскорее сейчас всех вас убила и занялась бы уже, наконец, своими делами. Отдай ее мне! Ой, ты смотри-ка, работает!

И она снова расхохоталась красивым звенящим смехом, от которого мороз продирал кожу. Я почувствовал, как непроизвольно делаю шаг в сторону Фортуны и протягиваю ей пирамидку на шнурке… Безделушку, оказавшуюся величайшей ценностью. Волшебным артефактом, дарующим новую жизнь. Если, конечно, Фортуна не врет… Или не заблуждается. Я тут же вспомнил сегодняшний разговор с Ириной Сафроновой. Совпадение? Еще и эти книги, что мы действительно видели в ее доме…

«Уступи мне!» — как сквозь туман я услышал Бориса, осознав, что уже фактически отдал пирамидку Фортуне.