— Ты сейчас серьёзно? Вот этот сопляк — компаньон Стивена?

— Я тебе больше скажу, этот сопляк главный в их тандеме. Поэтому очень тебя прошу, не делай глупостей и оставь парня в покое.

— Да не могу я, как ты говоришь, оставить его в покое. Меня такие люди попросили его разговорить, что и Стивену не чета.

— Билли, Билли, как был ты костоломом безмозглым, так и помрешь дураком. Ты сейчас говоришь о тех людях, которые прячутся чуть ли не по подвалам, боясь на свет показаться? О тех, по ком за последние дни уже полтора десятка раз неизвестные стрелки промахнулась? Билли, ответь, а где ты сам будешь прятаться и родных своих спрячешь?

— От таких стрелков, которые только и могут, что мазать, и прятаться не нужно. Это же надо так опростоволоситься, над ними вся Америка смеяться будет.

— Да, дружище, все ещё хуже, чем я думал. Тебе не приходила в голову простая мысль, что стрелки могут специально мазать, чтобы донести до целей определенную мысль?

Все вышесказанное до меня доносилось, как сквозь вату. Сейчас, очнувшись, я обнаружил себя лежащим на полу со все так же скованными за спиной руками и разливающейся по всему телу болью, сводящей с ума. Голова раскалывалась и кружилась, будто во время сильнейшего бодуна. Тело ломило и болело, как пропущенное через мясорубку. Тем не менее, я смог удержаться и не показать виду, что пришёл в себя. Очень уж значимый разговор довелось подслушать и сделать определенные выводы.

— Ребята начали действовать, как было договорено, и похоже, неслабо напугали моих противников, раз они закрылись по подвалам. Посмотрим, насколько им понравится подобная жизнь, и как надолго их хватит. Хреново, что меня ломать начали, пытаясь выяснить, кто это с моей подачи так резвится на просторах страны, стреляя в уважаемых людей. Решили, наверное, что все это можно остановить, получив от меня информацию об исполнителях. Правильно, кстати решили, но просчитались. Я скорее язык себе откушу, чем начну говорить. Нет, я прекрасно понимаю, что разговорить можно любого. Вопрос только в затраченном времени, но этого самого времени особо у моих мучителей нет. Я тоже это понимаю, поэтому и держусь изо всех сил. Сейчас, подслушав чужой разговор, тем более буду держаться до последнего. Должны же эти дятлы понимать, что эти промахи до поры до времени, и все может закончиться плохо. Ну, а если не поймут, или не захотят понять и продолжат начатое, значит, я проиграю не только войну, но ещё и жизнь.

Однозначно сейчас для себя решил, если выживу — отложу все дела в сторону и плотно займусь двумя вещами. Первое —это мой интернат, где учатся, получая пока только обычные знания будущие телохранители, убийцы. Второе — создам школу снайперов. Больше подобных ошибок с моей стороны не будет. Любая падла, посмевшая косо смотреть в мою сторону, должна знать о том, что сама она сдохнет гарантировано. И не только она, а ещё и родню с собой на тот свет прихватит. Поэтому буду развивать эти два направления, что есть сил. Не дают мне времени стать сильным, значит, надо кардинально менять вектор приложения сил.