40

А город пил коктейли пряные,

Пил и ждал новостей.

Вы называли меня умницей,

Милою девочкой,

Но не смогли понять, что шутите

Вы с вулканом страстей.

Боже, где Аркаша взял эту прелесть? Демьянов никогда в жизни не встречал более удачного совпадения образа исполнительницы этой песни с текстом, который она поёт. Юная семитская красавица с низким, но довольно сильным женским голосом поёт так, будто повествует о событиях собственной страстной любви. У ног девушки к завтрашнему утру будут все ночные посетители Парка Горького.

Два поднятые вверх большие пальца, и Шварц счастливо улыбается.

— Только Роза говорит, что вы, Николай Николаевич, ошиблись: на юге не бывает длинных сумерек. У них в Одессе, например, после захода солнца очень быстро наступает темнота.

Одесса, значит?

— Я знаю, Аркадий. Мне доводилось бывать в южных городах. Но эту песню не я написал. И, согласись, петь про длинные сумерки куда романтичнее, чем про мгновенно наступающую ночь. Вы ту, «особую» песню разучили?

Кивок головой.

— Только мне кажется, её надо исполнять более живо, более оптимистично. А то получается, будто усталые солдаты по дороге идут! Хотите, мы живее сыграем?

— Отставить! — чуть не подскочил Николай. — Никакой живости, никакого оптимизма! Всё должно звучать именно величаво и торжественно. Как ты сказал, как будто усталые солдаты идут. Показывай!

Сносно… Хотя ребята и девчата явно не понимают, для чего нужно разучивать это занудство (в их юном понимании). Ничего, получат завтра на руки слова, сами будут стараться «выложиться» при исполнении.

— Аркадий, а нельзя перед первым куплетом пустить четыре удара большого барабана и литавр, чтобы задать ритм? Бум-бум-бум-бум…

Уже лучше…

— Вообще получилось, будто какие-то ландскнехты топают и латами звенят, — недовольно проворчал руководитель оркестра.

Ничего, парень, завтра поймёшь, что так и надо!

Завтра… Господи, дожить бы ещё до этого завтра, не заработать бы какой-нибудь сердечный приступ, пока ждёшь.

Сигнал «Дортмунд» в эфир прошёл, и сейчас по обе стороны границы началось движение таких масс солдат, каких мир ещё не видывал. Ведь Сталин подтвердил, что советские генералы сделали выводы и разработали новый план противодействия немцам. Естественно, никаких подробностей не рассказывал. Просто на крик души Демьянова очень внимательно посмотрел ему в глаза, кивнул и произнёс:

— Сделали. И постараются именно на те самые грабли не наступать.

Ясно. Значит, даже сам Вождь не до конца уверен в том, что не найдётся каких-нибудь новых граблей, по которым те захотят пройтись.