Мария хмыкнула, после чего с пиджаком двинулась в гостиную. Сейчас аккуратно повесит его на вешалку. Она и стирала, и мыла полы, и пыль протирала. Я же разулся — было у меня такое правило, ко мне в дом в обуви даже другие мафиози не ходили, все снимали.

Я снял кобуру с пистолетом, отправил ее в ящик тумбочки, отправился за Марией, и увидел Гэй, которая сидела на диване и читала. Когда я вошел, она подняла голову и проговорила:

— Ты сегодня рано.

— Удалось освободиться, — сказал я. — Разобрался с делами пораньше.

Я сел рядом с ней, ослабил узел галстука, откинулся на спинку дивана. Гэй была в домашнем платье, волосы убраны. А еще появился округлый живот, пока небольшой, но его уже отчетливо было видно.

Там растет мой сын или дочь. Надеюсь, что сын, потому что с ним мне будет проще. Дочь нужно выдавать замуж за хорошего человека, хотя я сомневаюсь, что хоть кто-то решится ей навредить, зная, что ее отец — сам Лаки Лучано. А сына можно воспитать, выучить и приставить к бизнесу. К легальной его части, конечно.

Я не удержался, протянул руку и положил ладонь на живот. Не щупал — просто положил. Хотелось уже почувствовать, как ребенок толкнется, пнет ногой или рукой, но пока еще рано. Он маленький совсем.

Гэй опустила книгу и посмотрела на меня с удивлением.

— Что? — спросила она.

— Да ничего… — ответил я и немного погладил живот. — Он пока не пинается?

— Нет, доктор говорит еще рано, — она улыбнулась.

Я убрал руку, снова откинулся на спинку дивана, закрыл глаза.

— Ты знаешь, я порой тебя совсем не понимаю.

— Что именно? — спросил я.

— Ну вот… Ты — Лаки Лучано, как о тебе говорят. Сидишь и гладишь мой живот, как будто там какое-то чудо.

— Там и есть какое-то чудо, — успел вставить я, прежде чем она продолжила.

— Запретил мне курить и пить, нанял кухарку. Я отметила — уже год прошел с тех пор, как ты резко изменился. Ты меня даже «куколкой» уже на называешь, как раньше.

— И это плохо? — я приоткрыл один глаз и посмотрел на нее.

— Нет, — она покачала головой. — Просто ты стал другим. А теперь, когда узнал, что я беременна, стал еще более другим.

— Я просто тебя берегу, — ответил я. — И нашего ребенка будут беречь, всегда.

— Ты всегда был добрым со мной, — сказала Гэй. — Но я никогда не думала, что ты такой семьянин, если честно. Я знала, что когда мы уже встречались, у тебя были другие женщины. А теперь, говорят, ты на других даже не смотришь.

— А ты расспрашивала?

— Да, — кивнула она. — Я спрашивала у Роуз, а та спросила у Винни.

— И что она говорит?

— Я уже сказала.

— Кстати, — я открыл глаза и сел. — Как там у них дела обстоят?