Лански улыбнулся — похоже, что он приготовил что-то интересное.

— Ночлежки закупают белье через те пять фабрик, которые принадлежат нам, — начал он с явным удовольствием. — Простыни, наволочки, полотенца. Это расходы фонда, все задокументировано. А что нужно делать с бельем по мере того, как оно пачкается?

— Стирать, — не задумавшись ответил я.

— Вот то-то и оно, стирать. Реджинелли и Скьяво в доле с Фарино вложились в сеть прачечных. Мы возим белье в прачечные и платим деньгами фонда. Те показывают выручку, платят налоги, а остальное достается нам.

Ну вот, те самые прачечные, через которые «отмываются» деньги. Оно же на английском звучит как «money laundry», что и означает «прачечные для денег». Капоне делал так же, пусть ему это и не особо помогло, но они там просто завышали доход.

— Звучит чисто, — сказал я.

— Это только первый слой, — кивнул Лански. — А еще, как ты и сказал, мы выдаем одежду. Каждый, кто придет сюда, получит комплект простых вещей из расчета один на сезон. Джинсовые брюки, джинсовые куртки, рубашки, носки. И их мы тоже закупаем у наших же производителей. Деньги идут из фонда на фабрику, фабрика показывает производственный доход, платит налоги, выводит прибыль владельцу. Владельцы платят нам.

— Забавно это, — я покачал головой. — Мы платим сами себе через благотворительный фонд.

— Ну, — он поправил очки. — Мы тоже нуждающиеся. Нам нужно бизнес развивать, как ни крути, да и запасы налички уже подходят к концу. Слишком много проектов взяли. Но Куба, к счастью, уже начинает отбиваться. Через год-другой выйдем в ноль, а потом начнем складывать прибыль по карманам.

Я помолчал немного. Да, с Кубы пошли первые потоки денег, но если учесть, что мы делили их с несколькими Семьями, пока что затраты на покупку заведений не отбились. Хотя богатеи местные ехали играть в казино, да и на рекламу мы тратились не зря. Там теперь достаточно интересные люди ездили, промышленники и прочие.

— Все легально, Чарли, все задокументировано, все платят налоги. Подкопаться сложно.

— Захотят — раскопают, конечно, — пожал я плечами.

— Захотят — раскопают. Но любую схему при желании можно вскрыть. А им это пока что не надо, даже самые ретивые не берутся. Мы же делаем их работу.

Мы прошли еще через пару помещений, потом поднялись на четвертый этаж. Там все было готово — чистенько, симпатично. Я подумал о том, что надо бы окна как-нибудь утеплить, чтобы тепло не выходило. Может быть, заложить их на хрен, оставить небольшие? Хотя, тогда это будет слишком уж похоже на тюрьму.

А так пока что вполне нормально.