С соседями поговорил. Не опросил, просто собрал и поговорил на общей кухне. Нет, не водил. Ни тех, ни этих. Да, странно, такой симпатичный молодой мужчина. Спокойный. Всегда вежливый. Иногда женщина ненадолго у нему приходила. Да вы её знаете. Её все знают. Дикторша с телевидения, красивая такая, породистая, Изабелла Гасконцева. Жена? Нет, не уверены, но свечку не держали. Может сестра…
Лишнее
Валера анализирует и обобщает.
Итак, какие факты(пока без выводов) он имеет за скобками «Постановления об отказе дознавателя от возбуждения уголовного дела»:
1. Кто-то, назовём его «Чёрный человек» (ЧЧ), в пятницу днем пришёл на территорию Бюро СМЭ с улицы и сотворил там следующее: куда-то задевал на целые сутки Эллу(спасибо что вернул!) , спалил в «мобильном крематории» труп Танцора и куда-то делся сам. Причём с территории Бюро он не выходил.
2. Этот ЧЧ почему-то не отображается во плоти на камерах наблюдения. Впрочем, как и уничтоженный им труп Танцора. Глазом они видны — да, а в записи с камер — нет.
3. Танцор и та Дикторша с телевидения, умершая в сентябре при похожих обстоятельствах(как выключили) , были хорошо знакомы между собой, возможно родственники. Дикторша иногда приходила к домой к Танцору. Визиты со слов соседей были короткие, стало быть вряд ли они были женаты, скорее брат с сестрой.
4. В комнате обнаружился небольшой резной барельеф на какой-то плотной, похоже пластиковой подложке «под слоновую кость» в золоченой оправе под старину — Танцор на коне, и какие-то старые бумаги на французском с мальтийскими крестами на печатях(взял всё это себе Валера на память!).
5. Когда Элла вскрыла умершую Дикторшу, что с ней случилось? Почему она превратилась в старуху? Какое-то сверх-быстрое окисление плоти?
6. Почему соскоб «до» трупа Дикторши не содержал ДНК? Не могла Элла, да и негде на обнажённом теле человека неорганику найти.
С фактами вроде всё.
А как же с выводами?
Сюжет 6. Сибирь — каторга
Февраль 1864 год
Томск.
Все знают: Сибирь — каторга, а Томск — город каторжников и ссыльнопоселенцев. Его название местными даже расшифровывается как «таёжное отдаленное место ссылки каторжников», а не как «город на Томи». В городе нет такой семьи, которая бы не была родственно или ещё как-то связана со ссыльными, поселенцами и освободившимися из тюрем и острогов. Каждый пятый житель Томска осужден по какой-либо статье «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных».
И радостно, когда единственная в это время в городе газета «Томские губернские ведомости» вместо вот такого своеобычного сообщения…: