— Нет-нет, он уже уходит. А рассказать, так ты всё равно расскажешь, не лишай меня удовольствия, — многообещающе улыбнулся я, показывая нож с лучшего ракурса.

— Стойте! Лаборатория не под Сухумом, мы использовали старую горнолыжную базу на Поляне. Туда свезли оборудование. Я готов всё показать, только не оставляйте меня с ним.

— Это где? — оглянулся я на графа.

— Три часа езды, в горах, — быстро ответил Комаровский. — Мне нужно отдать распоряжения. Оставляю вас пока наедине.

— Нет-нет-нет! — дёргаясь причитал Владлен.

— Князь, не убивайте его. Пока, — попросил граф. — И не калечьте.

— Ничего не могу обещать, — усмехнулся я, вызвав у подозреваемого тихий вой. — Разве что он развлечёт меня короткой беседой. А там посмотрим. Ну, Армен, расскажешь мне, что за бесчеловечные опыты вы проводили?

— Я ничего… стойте! Я всё скажу. Всё, что знаю, — взмолился он, стоило мне приблизиться. — Только они не бесчеловечные.

— Давай, я внимательно слушаю. Начни с самого начала, и про институт, и про тебя. Ну и про человечность тоже не забудь.

И он начал рассказывать, а когда через пять минут граф вернулся, я был полностью уверен, что да, на самом-то деле они лапочки и ничем этаким не занимались. Потому что настоящие учёные были на две головы более долбанутыми. Стимуляция мозга для роста активности? Фигня. Как насчёт создания химер? Попыток поиска бессмертия? Ну или, по крайней мере, омоложения.

А ведь на заре науки и организации института, когда он ещё находился в Абхазии, в начале двадцатого века, именно такие опыты и проводились. Питомник был основан в двадцать седьмом году как экспериментальная база по эндокринологии, а его основной задачей было разработать технологию подсадки семенников престарелым руководителям, для омоложения.

Чуть позже один одиозный учёный решил получить гибрид человека и обезьяны, химеру, для выведения которой обезьян пытались осеменить человеческими сперматозоидами. А когда это обернулось полным провалом, начали собирать женщин-добровольцев для обратного эксперимента. К счастью учёного, вовремя признали невменяемым и сослали в Казахстан, где он вскоре умер. Его эксперименты так и не были завершены.

Следующий этап расцвета питомника и института был связан с исследованиями высшей нервной деятельности приматов. Уже в тридцатых они получили статус Субтропического филиала Всесоюзного института экспериментальной медицины. А после великой отечественной, в шестидесятых, получил статус НИИ экспериментальной патологии и медицины.

Опыты, естественно, не прекратились, но приобрели иную направленность. В частности испытания радиации, химического и бактериологического оружия массового поражения на приматах.