Минут через пять, когда мы миновали закрытый на ночь рыночек, я начал подумывать, не плюнуть ли на такие ночные приключения. Я вчера не выспался, сегодня встал спозаранку, а эта мартышка где-то шлялась весь день и только к ночеру соизволила заявиться домой. Хотя не помню, открывал ли я окно, да и подниматься на пятый этаж по внешней стене не самое удобное занятие…

Когда расходился, стало немного веселее, тем более что шли мы вначале по Курортному проспекту, потом по небольшому скверу, мосту, с которого по спортзалу палил гранатомётчик. Город, освещённый тысячами огней, казался волшебным, несмотря на ночь и поломанное уличное освещение.

— Ну и плюс пятнадцать в конце декабря — тоже плюс, — вслух подумал я, не отставая от чуть запыхавшейся, но упорно бегущей впереди обезьяны. — Почему бы не погулять перед сном? Сорока, идти далеко ещё?

— Уа, — покрутила головой Тринадцатая, не замедляя бега.

Ладно, будем во всём искать плюсы. В конце концов, я как-то так забегался, что в этой части города и не был никогда, хоть она и находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от съёмной квартиры. Пройдя через мост, мы оказались перед большим кованым забором, над которым висела подранная вывеска «Парк Ривьера».

— В парк? Ночью? — скептически посмотрел я на Тринадцатую, отбежавшую от меня метров на пять, но обезьяна не поленилась вернуться, чтобы взять за штанину и потянуть за собой.

— Что же у тебя там такого важного произошло, — чуть нахмурившись, проговорил я и прикрыл правый глаз. В парке с освещением было ещё хуже, чем в остальном городе. Ему явно не помешал бы капитальный ремонт, а лучше полная перестройка и реновация. Но изредка встречающиеся рабочие фонари били в глаза ярким светом, выхватывая метра по три с обеих сторон потрескавшейся асфальтовой дорожки.

Мы прошли мимо опустевших павильонов, каких-то ларьков, небольшой будочки с крупной надписью КВАС. И продолжили углубляться дальше, пока не оказались в явно заброшенном парке аттракционов. Немногочисленные горки были поломаны, части карусели валялись на дороге, а колесо обозрения жалобно стонало на ветру.

Но мартышка продолжила тянуть меня за собой, мимо развалин прошлого, в глубину парка, оказывающего на меня гнетущее воздействие. Мало того что всё заброшено и поломано, так ещё и тёмных закутков столько, что в них может не одна стая собак прятаться, а хоть сотня.

А в узких пространствах, да ещё и когда не видно ни чёрта, огнестрел может быть врагом, а не другом. Тут уж скорее пистолет в качестве дубины можно использовать. А ещё и обезьяна постоянно кричит, мешая вслушиваться в посторонние шорохи и скрипы. А они были, и многочисленные.