— Заткнись, — потребовал я в ответ на очередной возглас Тринадцатой. И та неожиданно послушно замолчала. Всего секунда тишины потребовалась мне, чтобы понять — тут нечисто. И дело совсем не в призраках погибших детей, игравших на аттракционах, и даже не в ветре. К сожалению.

— А-А-А! — неожиданно громко заверещала Тринадцатая, выбежав на небольшой пятачок, где раньше стояли кассы, и начала тыкать в меня скрюченным пальцем.

— Твою дивизию, — выдохнул я, слыша десятки, нет, сотни криков, раздававшихся со всех сторон почти одновременно.

Обезьяны начали подниматься на крышах поломанных строений, вылазить из кабинок колеса обозрения и чашек на карусели. Вставать из лодок в пересохшем канале. Подниматься по ветвям вечнозелёных деревьев. Мартышки, орангутанги, гиббоны, мелкие игуанки и, конечно, гиганты гориллы. Все те, кто нападал на меня в питомнике.

Сколько там в новостях говорилось? Несколько сотен? Да тут была вся тысяча! Настоящая армия обезьян, и я в самом её центре. А Тринадцатая не утихала, продолжая скатать вокруг меня, орать и показывать пальцем. Надо было, конечно, прибить предательницу, которая завела меня в явную ловушку, но мне сейчас было не до того.

Патронов мало, даже если буду тратить по одному на зверя, сумею уложить не больше сотни. Из-за сложного рельефа и металлоконструкций бить Дланью почти бесполезно, она разобьётся о ближайшую преграду. Серп? Тоже не слишком эффективно, а значит, единственный шанс — вначале сбежать, найти коридор или узкий проход с крышей, а потом отбиваться, пока звери не умоются кровью и не отступят.

— Р-а-а! — взревела горилла, ударяя себя лапами в грудь, и спрыгнула на пятачок передо мной. Она скалила жёлтые длинные клыки, которым позавидовал бы и медведь, угрожающе рыча. Скребла пальцами по асфальту, била ручищами, сжав их в кулаки, но пока держалась на расстоянии. Я же был готов применить знак в любую секунду и просто искал пути отступления. Только вот их не было, меня зажали со всех сторон.

Значит, вначале придётся отбиться, а потом… Додумать я не успел, горилла сорвалась с места, прыгнув прямо на меня. Два метра оказались ничтожно малым расстоянием, и не будь я готов к такой выходке, скорее всего, уже лежал с прокушенной шеей, но Толчок ударил в грудь примату, и волна откинула его на металлическое ограждение. Обезьяны заорали, начали прыгать, стуча по всему подряд и поднимая жуткий шум, но, что удивительно, в меня ничем не кидались.

— У-а-а! — подпрыгивая на месте, ухмылялась предательница, — У-р-и!

— Р-а-А! — с ещё большей яростью выкрикнула горилла, встала на задние лапы, остервенело ударяя себя в грудь словно в барабан. Мощные мышечные пластины натянулись как канат, и зверь вновь бросился на меня, но в этот раз мне не пришлось даже использовать знак. Я просто отступил в сторону, уклонившись от растопыренных лап, и добавил обезьяне ускорения пинком под зад.