— Ну давай, животинка, посмотрим, был ли прав Дарвин, сражаясь с вами голыми руками, — усмехнулся я и, когда взревевший зверь прыгнул на меня, шагнул ему навстречу и, поймав, придал ускорения. Мутант, не ожидавший от меня такой прыти, с грохотом влетел в фигуры карусели, снеся пару лошадок. Обезьяны вновь подняли гвалт, но в мою сторону не полетело ни одного камня, и это радовало.

А то могли бы одним махом избавить мир от моего присутствия, от тысячи камней и палок даже мне было не увернуться. Впрочем, мой взгляд вновь сосредоточился на звере, идущем от карусели и тащившем за собой выломанную стойку вместе с крепившемся к ней самолётиком.

— Ну это уже неспортивно, — разочарованно проговорил я, прикидывая, сумеют ли пистолетные пули пробить череп такого монстра. Очень сомневаюсь. А значит, действовать придётся на пределе возможностей.

Мутант вновь взревел, двумя лапами подняв над головой часть карусели и устрашающе потрясая им. Лучшего момента для атаки просто не было. Серп вошёл под левое колено монстра, когда он шагнул вперёд, толстая шкура не спасла от знака, которым я пробивал деревянный манекен. Враг покачнулся, опёрся о лапу, а я уже активировал Серп второй раз, радуясь, что он так прост и быстр в исполнении.

Каким-то чудом тварь успела закрыться лапами, и невидимое лезвие распороло их до костей. Тут же из пробитых артерий потекла кровь, но чудище это не остановило. Наоборот, разозлило так, что оно прыгнуло на меня с красными налитыми злобой глазами. Прыгнуло, как и должен раненый зверь, чуть припав на левую лапу, но по-прежнему стремительно, быстро и… предсказуемо.

Я успел сделать шаг в сторону и активировать Длань, попав ею точно по уже подрезанному колену. Тушу твари это почти не сдвинуло, но лапа с противным хрустом подломилась, и мутант взвыл ещё громче.

Теперь он был в бешенстве. Молотил лапами по воздуху, махал самолётом, в глупых попытках меня достать, но не мог приблизиться даже на шаг. Я вовремя уклонялся от атак, сбивал особенно опасные взмахи Дланью и продолжал наносить ему один порез за другим, оставляя на теле глубокие длинные борозды, из которых хлестала кровь.

Это безумие продолжалось минуты три, пока тяжело дышащий зверь не кинул в меня фигурой из карусели, пролетевшей опасно близко. Я едва успел отшатнуться, сформировать Серп, и обрушить его на монстра. Полупрозрачное золотое лезвие ударило по твари, глубоко вошло в измочаленную шею, а в следующее мгновение огромное тело рухнуло, вначале на колени, а потом и вовсе, мордой вниз.

Отрубленная голова покатилась и замерла у моих ног. Весь обезьяний гомон неожиданно стих, они сидели и не могли поверить в произошедшее. И только Тринадцатая вновь подскочила ко мне, с криками. Она прыгала вокруг, показывала на меня пальцем и без остановки вопила.