— Мыт задушит его доставку, — сказал Белозёров, не оборачиваясь. — Эмбарго оставит его без продуктов. Через день его курьеры вернутся с пустыми карманами. Через три дня у него закончится мука. Через неделю Слободка начнёт голодать и тогда этот щенок сам приползёт ко мне на коленях, умоляя о пощаде.
Он обернулся и посмотрел на своих людей.
— А я буду сидеть в этом кресле и смотреть, как он ползёт. И может быть — может быть — если он будет достаточно убедителен, я позволю ему сохранить жизнь. В обмен на всё, что у него есть.
Купцы молчали и улыбались, переглядываясь. Каждый из них успел уже ощутить на себе мощь доставки Веверина. Конкурировать с таким никто из них не хотел.
— Ступайте, — приказал Белозёров. — Указ должен быть на рынках к полудню. Стража — на границах Слободки к вечеру. Действуйте.
Они поднялись, поклонились и вышли один за другим. Еремей остался в кабинете один.
Сел в кресло, откинулся на спинку и позволил себе улыбнуться.
Михаил Игнатьевич думал, что спас своего щенка, выведя Слободку из-под городского суда. Старый дурак. Он забыл, что есть вещи страшнее суда и стражи.
Веверин сидит на своём острове и, наверное, празднует победу. Думает, что теперь он неприкасаемый и городская власть ничего не может ему сделать.
Пусть думает.
К вечеру он узнает правду. Когда его курьеры упрутся в мытные заставы и вернутся с пустыми руками. Тогда он поймёт, что его маленький остров — не крепость, а тюрьма.
Белозёров взял со стола печать и снова взвесил её на ладони.
— Посмотрим, какую пиццу ты испечёшь из снега, щенок, — прошептал он. — Когда поймёшь, что тебе некуда бежать и не на что надеяться.
За окном светило солнце, и город жил своей обычной жизнью. Где-то на окраине, в жалкой Слободке, человек, который посмел бросить вызов Еремею Белозёрову, ещё не знал, что его судьба уже решена.
Оставалось только подождать.
Ждать Белозёров умел.
Глава 7
Дым плыл над задним двором трактира, и в этом дыму было что-то глубоко правильное.
Сладковатый, с лёгкой фруктовой нотой от яблоневых поленьев, он обволакивал, обещая то, ради чего мы с Матвеем и Макаром не спали всю ночь.
Утро выдалось морозным, изо рта вырывался пар, но у коптильни было жарко. И мы здесь были не одни.
Запах копчёного мяса, который всю ночь расползался по Слободке, сработал лучше любого набатного колокола. На заднем дворе собралась, кажется, вся верхушка нашей «Белой земли».
Щука, пришедший из порта проверить ночную контрабанду, стоял у поленницы, скрестив руки на груди. Вид у него был довольный. Пока мы возились с коптильней, его люди всю ночь гнали телеги в Слободку. К рассвету, когда мытари Белозёрова только занимали посты на дорогах, все слободские рынки уже были забиты дешевым зерном, рыбой и овощами. Еремей хотел взять район измором, чтобы голодный люд сам пришел к нему с поклоном, но просчитался — в Слободке сейчас еды было больше и стоила она дешевле, чем в самом городе.