Он наседал, и я отступал, пропуская его удары, впитывая ритм его дыхания, его шагов, его сбивчивого пульса. Он был хорош — чёрт возьми, он был очень хорош, — но я уже прочитал его. Он уставал. Не так, как я, но достаточно, чтобы начать повторяться: тот же замах, та же подсечка, та же ложная выдержка перед решающим ударом. Я ждал. Стиснул зубы и ждал.

Когда его меч пошёл в очередной рубящий, я шагнул вперёд, в слепое пятно между замахом и ударом. Его глаза расширились — он не ожидал, что я полезу на смерть, — и в ту долю секунды, пока его мозг переваривал неожиданность, моя правая нога уже летела в его бедро. Удар пришёлся, как кувалдой по сырому мясу… Нога подогнулась, и он рухнул на колени.

Я мгновенно шагнул к нему за спину — там, где оставалась только смуглая шея, с бьющейся жилкой. Мой меч описал дугу и прошел между позвонками. Кровь брызнула на мою руку красным кипятком. Голова отвалилась с мокрым чмоком, перекатилась по камням и застыла, глядя в небо остекленевшими глазами. Тело постояло на коленях пару секунд, будто вспоминая, что надо упасть, и рухнуло лицом в лужу.

— Хорошо сработано! — похвалила джипитишка. — Время — две минуты сорок три секунды. Но я бы управилась за полминуты.

— Не выёживайся…

Я взглянул на тело Кэнскэ.

Парень лежал на боку, и его глаза были открыты. В них застыло удивление — такое же, как у того парня из банды Кикка-ити, которого я убил в первый раз, когда Нейра взяла надо мной контроль. Та же пустота.

Мы шли вместе три дня. Три дня по горным тропам, под дождём и в тумане, деля хлеб и сушёное мясо, деля тишину и редкие разговоры..

А теперь он лежал здесь, в луже собственной крови, и я ничего не мог сделать.

Потому что я был слишком медленным. Потому что не заметил, как Ёсио достал нож. Потому что доверился тем, кому доверять не следовало.

— Ты прости… — прошептал я, обращаясь к мёртвому. — Но я хотя бы отомстил за тебя. Надеюсь, мне это зачтется…

Я наклонился и вытер меч о кимоно обезглавленного ублюдка. Письмо и чертежи находились у него за пазухой, свёрнутые в трубку и перевязанные тонкой верёвкой. Я сунул их обратно, туда, где они лежали раньше, — поближе к сердцу, чтобы не потерять.

Подошёл к краю расселины.

Внизу, в долине, горели факелы — десятки маленьких огней двигались между деревьями, как блуждающие духи. Люди бегали, собаки лаяли, и голоса командиров перекрывали шум дождя.

— Нам нужно идти, — сказала Нейра. Они слишком близко. Если не уйдём сейчас — окружат.

Я бросил последний взгляд на тело Кэнскэи рванул вниз по склону, туда, где за стволами сосен уже угадывался рассвет. Пока я бежал, пелена дождя окончательно развеялась, и наступило холодное утро.