— Сильный удар, — сказал он. — Для такого молодого.
— Извини, — ответил я. — Не хотел покалечить.
— А почти получилось, — усмехнулся он. — Ничего, быстро пройдет.
Третий, с копьем, который так и не вступил в бой, подошел ближе. Он был старше остальных, лет сорока пяти, с жестким, обветренным лицом и внимательными глазами. На поясе у него висел меч, но он даже не пытался его вынуть.
— Гэнноскэ, — представился он. — Командую этим отрядом.
— Кин Игараси.
— Вижу. — Он оглядел меня с ног до головы. — Хорошо дерешься. Где учился?
— У него, — я кивнул на Нобуру.
Гэнноскэ перевел взгляд на старика.
— Футацу-но Хана?
Нобуру поморщился, словно от боли.
— Давно меня так не называли.
— Легенды ходят, — тихо сказал Гэнноскэ. — О Двойном Цветке. О том, как он бился в два меча. О том, как исчез. — Он покачал головой. — А ты, значит, жив. И ученика вырастил.
— Типа того, — подтвердил Нобуру. — Теперь вот привел его в Ига.
Гэнноскэ долго смотрел на меня, потом кивнул, принимая информацию.
— Пойдемте. — Он махнул рукой в сторону Хигасиямы. — До Совета час ходу, не больше. По дороге поговорим. А вы, — он обернулся к своим, — Кэнта, подхвати Аки. Косукэ, утри нос и не хнычь. Сабуро, ты как?
— Жить буду, — отозвался тот, которого я ткнул рукоятью. — Идти могу.
— Тогда двигаем.
Отряд собрался, подхватил раненых, и мы двинулись дальше. Кэнта шел рядом с Нобуру, и я слышал обрывки их разговора — о прошлом, о людях, которых уже нет, о том, как изменилась Ига за эти годы.
Я шел чуть позади, чувствуя на себе любопытные взгляды патрульных. Молодой Косукэ то и дело косился на меня, забывая о разбитом носе.
— Больно? — спросил я его.
— Терпимо, — буркнул он. — Ты… это… прости, что напал.
— Бывает.
— Я просто… ну, тренировки у нас такие. Сразу в бой, без разговоров.
— Понял. — Я усмехнулся. — В следующий раз буду знать.
— А научишь? — выпалил он и тут же смутился. — Ну… так драться? Как ты?
— Если останусь в Ига — может быть.
Косукэ просиял, несмотря на разбитый нос.
Гэнноскэ, шедший впереди, обернулся и бросил на меня короткий взгляд.
— Ты не убил моих людей, хотя мог, — сказал он. — За это спасибо. Редкое качество в наше время.
— Я не люблю убивать без нужды.
— Это хорошо. — он кивнул. — Но в Ига меч и милосердие редко носят одни ножны. Придется выбрать, что ближе к сердцу…
Глава 4
'Утренняя заря —
все дальше, все выше сосны,
и холод в ножнах'
— Басё (адаптация)
Хигасияма медленно выползала из-за тумана.
Тропа нырнула в узкую расселину между скал, где дневной свет терял свою силу и превращался в сумеречное мерцание. Стены расселины были влажными на ощупь — я провел ладонью по камню, и пальцы коснулись замшелого холода. Где-то высоко, невидимые в серой мгле, перекликались птицы — их голоса отражались от каменных стен, множились, превращаясь в причудливый лес звуков.