— Я орал, чтобы вы отозвались. А вы сразу напали.
— А если бы вы оказались людьми Нобунаги? — он покачал головой. — Так не работают, парень. В Ига сначала стреляют, потом спрашивают. Такие правила.
— Глупые правила.
— Может быть. — он пожал плечами. — Но мы благодаря им до сих пор живы.
Сзади послышались шаги — Нобуру наконец вышел на поляну. Он оглядел поле боя: троих корчащихся на земле воинов, меня с окровавленным предплечьем, лучника с опущенным луком и четвертого с копьем, который так и не двинулся с места.
— Ох, — сказал он только.
Потом присмотрелся к лучнику, и лицо его изменилось.
— Кэнта? — спросил он недоверчиво. — Кэнта Исикава?
Лучник тоже всмотрелся в старика, и его глаза расширились. Лук чуть не выпал из рук.
— Нобуру-сан? — выдохнул он. — Будда всемилостивый… Неужто ты? Живой?
— Живой, — подтвердил Нобуру. — Как видишь.
Кэнта шагнул вперед, забыв обо мне и о своих раненых. Он подошел к старику и вдруг низко поклонился — так низко, как кланяются учителю или господину.
— Три года тебя не видели тут. — сказал он глухо. — Мы уж думали… Все думали, что ты погиб.
— Рано вы меня хороните… — укоризненно проворчал Нобуро.
Кэнта выпрямился, посмотрел на старика влажными глазами.
— Рад, что ты вернулся, — повторил он. — И с учеником, как погляжу. — Он перевел взгляд на меня. — Твой?
— Мой, — подтвердил Нобуру. — Кин Игараси.
— Синеглазый, — Кэнта кивнул, словно что-то подтверждая своим мыслям. — Тот самый, из Танимуры. Мы слышали о пареньке, что странствовал с ямабуси… Но я не думал, что это ты с ним нянчился.
Уж больно много этот Кэнта себе позволял. Мне сразу захотелось дать ему в морду, но я с трудом сдержался…
Трое на земле зашевелились, застонали. Тот, что с подбитым коленом, пытался встать, но у него не шибко-то получалось. Двое других просто лежали, приходя в себя. Молодой, с разбитым носом, сел и зажал лицо руками — сквозь пальцы сочилась кровь.
— Давайте немного остынем, друзья, — сказал Нобуру, жестом показывая мне убрать меч. — Вышло небольшое недоразумение.
Я нехотя убрал клинок в ножны. Рука болела, но кровь уже сворачивалась — царапина оказалась неглубокой, только кожу задело.
Кэнта обернулся к своим.
— Аки, вставай давай. Хватит валяться, не на смертном одре.
Тот, что мучился с коленом, попытался подняться, опираясь на меч, и громко выругался сквозь зубы.
— Кажется, я не дойду, Кэнта-сан.
— Дойдешь. — Кэнта подошел, помог ему встать. — Опирайся на меня.
— Сам дойду, — буркнул Аки, но с благодарностью принял помощь.
Второй, которого я ткнул рукоятью, уже отдышался и сидел, потирая грудь. Он смотрел на меня с уважением и легкой обидой.