Потом расселина расширилась, и я увидел город.

Он был врезан в скалы, как первый поцелуй в память. Дома лепились к отвесным стенам, их крыши выступали одна над другой, словно ступени гигантской лестницы, ныряющей в пену небес. Кое-где из камня били тонкие струи воды — их перехватывали бамбуковые желоба и вели в резервуары, врытые прямо в монолит. Я насчитал с десяток таких желобов, пока мы подходили ближе — вода здесь была на вес золота, и каждая капля попадала в дело.

В воздухе витала тяжелая агрессия… Будто кто-то раскрошил горный кварц на атомы и распылил его по округе, а затем стал нарезать металлическую крошку в промышленных масштабах. Обычно так пахли люди, привыкшие к постоянной опасности. Я невольно повел носом, пытаясь разобрать оттенки — дым кузниц, пот, застарелую кожу доспехов, и поверх всего этого — острый, металлический запах наточенных клинков.

Мы подошли к главным воротам. Массивные створки из толстых кедровых бревен были окованы железными полосами. Над ними нависал козырек, в тени которого прятались узкие бойницы — достаточно широкие, чтобы выпустить стрелу или вылить на головы атакующих кипящую смолу. Я представил, как это будет выглядеть со стороны нападающих — жуткое зрелище.

Четверка стражников замерла с упрямством каменных горгулий. Черные доспехи текли по камню, как тень от скалы. Короткие копья яри висели в руках тяжело и спокойно, но пальцы лежали на древке так, будто только и ждали повода сжаться.

Эти парни даже не почесались нас проверить. Гэнноскэ, командовавший нашим патрулем, сделал какой-то жест — короткое движение пальцами у пояса, — и стражники молча посторонились. Ворота начали медленно и тягуче открываться, будто их удерживала густая патока.

— Хорошая работа, — мысленно сказала Нейра. — Поселение хорошо укреплено. Вероятность успешного штурма при наличии полноценного гарнизона — менее двенадцати процентов. Однако, как и у всех крепостей подобного рода, есть уязвимость… Зависимость от внешних источников воды и пищи. Запасы могут храниться годами, но родники внутри периметра ограничены. Долгая осада вынудит к капитуляции. Стратегическая ценность объекта — высокая.

— Будь добра, не сейчас… — мысленно ответил я. — Просто следи за обстановкой.

— Принято. Перехожу в режим пассивного наблюдения.

Я вздохнул и перешагнул порог ворот.

Людей было немного, но каждый взгляд ложился на меня, как рука — на ядовитую жабу. Я чувствовал эту настороженную брезгливость, но старался не обращать внимания… Мало ли что у этих людей на сердце? Поэтому я старательно избегал чужих взглядов и отвлекался на созерцание местной архитектуры.