— Правый — сутулый, пальцы в тёмных пятнах — следы серы и селитры. Герб — Огненное колесо (карин), стилизованное пламя в круге. Клан Фудзибаяси, специалисты по осадам и взрывчатке. Смотрит цепко. Такие люди обычно немногословны — они привыкли работать руками и порохом, а не языком.

— Спасибо! — мысленно ответил я, почувствовав, как по жилам заструился огонь азарта от этого анализа. Я словно вернулся в свой 2037 год и вновь занялся бизнесом… Но, увы, это было не так.

Тишина в зале загустела настолько, что мне невольно захотелось раздвинуть её руками. Я слышал только свой пульс. Он был слишком громким для места, где слова стоят дороже золота.

— Подойдите ближе, — произнес Хаттори.

Я шагнул вперед, остановившись на почтительном расстоянии. Нобуру замер в двух шагах позади.

— Нобуру, — Хаттори кивнул старику. — Давно не виделись. Ты похудел.

— Горы не балуют, Хаттори-сама, — ответил Нобуру с легким поклоном. — Они просто есть. А мы в них — гости.

— Гости, — повторил Хаттори задумчиво. — Подходящее слово. Жаль только, что в Ига гости бывают редко. Обычно, у нас только свои, либо чужие. Свои остаются. А чужие… — он не закончил фразу, но этого и не требовалось.

Тот, что сидел слева, Момоти, подался вперед. Он источал опасность — как змея, свернувшаяся в тени.

— Это и есть тот самый? — спросил он. Голос оказался неожиданно высоким, скрипучим — как звук точильного камня, касающегося стали.

— Да, Момоти-сама, — ответил Нобуру. — Мой ученик. Кин Игараси.

— Кин Игараси… — Момоти растянул губы в улыбке, которая не коснулась глаз. — Тяжелое имя для такого молодого. О нем разные слухи ходят. И про банду, и про Тадзиму. Но слухи — туман. Рассеются — и ничего не останется. Откуда у тебя такие глаза, парень? Я по горам ходил, много чего видел, но синеглазых ямабуси что-то не припомню. Да и вообще синеглазых в нашей провинции не встречал.

Вопрос упал ровно, без нажима. Но я прекрасно понимал его интерес: мастеру внутренней безопасности было важно — не подстава ли это, не заслали ли враги своего человека под видом безродного ученика? Для него я — загадка, которую нужно разгадать, пока не стало поздно.

— Не знаю, Момоти-сама, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сколько себя помню — такие и были. Может, в роду у кого-то из предков что-то в кровь подмешалось… Я об этом не думал. Мне другое интересно: зачем я вам понадобился, если мои глаза так режут взгляд?

Момоти моргнул. Кажется, он не ожидал, что я осмелюсь задавать встречные вопросы. В его глазах мелькнула хитрая и оценивающая искорка.