— Отцы, а куды все идут? Никак вертеп приехал? Или чего в ентом роде?

— Нет, парень, — огладил усы один из «отцов». — Нынче такое диво будет, какого тут со времен деда моего деда не случалось.

— Ох ты! — на ходу хлопнул себя по ляжкам я. — Это что ж такое?

— Магов жечь будут, — хмуро буркнул второй «отец». — Теперь и у нас сызнова эта зараза завелась — людей на костер таскать. Мне жена говорила, что это дети почти совсем, им двадцати годков не исполнилось. Какие из таких сопляков маги? А их — в пламя!

— Сосед, ты поосторожней, — посоветовал ему усач и глянул на меня. — Мало ли кто что услышит? Времена-то приходят новые, а тюрьмы остаются старые. А ты, парень, если хочешь глянуть, то поспешай. Скоро уж начнут.

— Ага, — я отстал от парочки соседей, не понимая, что теперь мне делать дальше. И как сказать про услышанное моим спутницам.

— Вот зачем полез? — я даже не услышал, как ко мне подошла Рози. — Надо было просто идти к торговым воротам да покидать город. И все.

— Ты знаешь? — сообразил вдруг я. — Гейнард сказал тебе.

— Что их невозможно вытащить из застенков? — уточнила Рози, утащив меня за рукав обратно в переулок, подальше от лишних ушей. — Да, знаю. И про то, что их сегодня сожгут на главной площади города — тоже знаю.

— Так почему молчала? — зарычал в приступе накатившей на меня ярости я. — Мы бы пошли…

— Вот потому и молчала, — Рози цапнула меня за тулуп и пару раз тряхнула. — Именно потому. Чтобы сегодня умерли только двое наших, а не трое.

— Тогда уж четверо, — привычно невозмутимо поправила ее Эбердин. — Я бы с ним пошла.

— Мы им не поможем, — обреченно прошептала Рози. — Никак. Поверьте, я знаю, что говорю. Если даже мой старший брат расписался в том, что ему это не под силу, то это факт, против которого не попрешь.

— Но мы сможем хотя бы проводить их в последний путь, — пытаясь удержать в себя в руках, просипел я.

— Они об этом не узнают, — возразила мне Рози. — Если, конечно, ты не захочешь составить им компанию, и сам себя в руки палача Ордена не предашь. Да что сам? Там наверняка будет куча чернецов, которые станут шнырять по площади, вынюхивая, не пришел ли кто-то из нас сюда как раз с этой целью. В смысле — «проводить в последний путь».

— Они не узнают. — Эбердин прижалась спиной к стене, закинув голову вверх. — Но мы себя не будем чувствовать остаток жизни падалью, которая последний долг своим братьям по оружию не отдала.

— Боги, ну когда уже из вас выйдет вся эта прекраснодушная дурь? — чуть не плача, произнесла Рози. — Хотите идти на площадь? Хорошо. Пошли. Но перед этим запомните всего одну вещь. Всего одну. Если мы сегодня умрем здесь, в Форнасионе, то в ближайшие несколько дней все наши друзья умрут там, в Пустошах. Все до одного. Вы не спасете Лу и Робера, и погубите два десятка тех, кто еще мог выжить. Это ясно? Три наши жизни я уж и не считаю.