– Даша! – заорал Кирилл так громко, что она выронила нож и сама едва не упала. В голове сразу мелькнула мысль, что Кирилл таки накаркал и к ним вышел медведь.

– Что? – обмирая от страха, спросила она, выуживая нож из травы.

– Я дурак, – ответил Кирилл. – У меня же есть две банки тушёнки и банка сгущёнки! Я брал на случай, если захочется совсем по-походному.

Даша почувствовала, как от голода сводит желудок.

– А крупа? – срывающимся голосом крикнула она. – Крупа какая-нибудь есть?

– Не-а, – ответил Кирилл. – Но есть два пакета с быстрорастворимой лапшой. Я их в карман рюкзака положил и забыл.

Даша принялась ломать наполовину отпиленную ножом жердь, чтобы побыстрее с ней закончить.

– Даша! – встревоженно окликнул её Кирилл. – Почему ты молчишь?

– Занята, – крикнула она в ответ, очищая вторую жердь. – Думаю, как удержаться и не прибить тебя!

– Эй, лежачих не бьют! – Кирилл, кажется, понял, что она, пусть и злится, но шутит. Правда, сама Даша совсем не была в этом уверена.

– Только это меня и останавливает, – буркнула она и наконец поволокла жерди вниз. Теперь все её мысли витали вокруг рюкзака. Кирилл упал в воду вместе с рюкзаком. Рюкзак намок. Что, если лапша испортилась? Превратилась в труху? Упаковка порвалась?

Надо было поскорее вытащить Кирилла из оврага, найти полянку без пней и валежника и разжечь костёр. И приготовить. Полбанки. Или целую, чтобы не привлекать всяческую живность на запах открытой тушёнки? Сварить суп с этой лапшой и всё-таки попробовать добавить подпечённые корни лопуха. И щавель, у неё же оставался ещё и щавель!

Даша не могла больше думать ни о чём другом, и поэтому носилки у неё никак не получались.

– Прости, что вмешиваюсь, – наконец произнёс Кирилл. – Но зачем ты суёшь эти палки в рукава куртки?

– Это будут носилки, – пыхтя от натуги и раздражения, пояснила Даша. – Чтобы тебя поднять, понимаешь?

– Понимаю, – уверил её Кирилл. – А ты понимаешь, что носилки рассчитаны на то, что их два человека понесут? Или поволокут по ровной местности. Без оврагов и бурелома. Я тяжелее тебя. Ты просто надорвёшься.

Даша посмотрела на носилки, потом на Кирилла и поняла, что он прав.

Она бросила жерди, запутавшиеся в куртке, на землю, плюхнулась рядом и разревелась. Кирилл неловко переполз поближе, стараясь не двигать травмированной ногой.

– Даша, не реви. – Он похлопал её по плечу. – А то я тоже разревусь, а мне никак нельзя. Мужчины не плачут.

– Реви, – размазывая слёзы по лицу, прохныкала Даша. – Я никому не скажу.

– Н-нет… – Голос Кирилла стал каким-то чужим, словно он и впрямь держался изо всех сил. – Я не должен.