– Давай сюда спальники, – сказал Кирилл, дрожа от холода, и Даша поняла, что он промок до нитки. – Мне удалось спустить рюкзаки, засунем в них, чтобы целиком не промокли.

– Надо было меня разбудить. – Даша представила, как тяжело Кириллу было снимать рюкзаки с дерева, стоя в скользкой грязи на одной ноге, и она рассердилась. – К чему эти подвиги?!

– Помочь с палаткой я тебе не смогу, – то ли пояснил, то ли признался Кирилл. – Переставлять придётся одной.

– Тогда тащи сюда рюкзак, чтобы меньше вещей намокло, – скомандовала Даша, принимаясь стягивать с себя кофту, в которой спала. Её и ветровку она сунула в рюкзак. Расчёт был простой. Пусть она промёрзнет под дождём сейчас, но потом ей будет во что переодеться.

Единственное, чего Даша не учла, что онатак замёрзнет. Она не ожидала летом подобного холода, а в предрассветной темноте отыскать на ощупь и вытащить скользкие колышки из ставшей вязкой земли было непросто. Заледеневшие пальцы не слушались, а ведь палатку нужно было ещё и переставить!

– Сюда неси! – Кирилл замахал ей рукой. Он тоже выглядел довольно жалко, к тому же ему приходилось держаться за ствол дерева, чтобы не поскользнуться. – Тут выше и даже почти сухо из-за плотно стоящих елей!

– А ты подумал, как мы будем ставить палатку среди этих елей? – пробурчала Даша, дрожа от холода. – И не упадёт ли одна из них на палатку!

– Мне тоже не нравится мокнуть под дождём, – ответил Кирилл. – Но рыдать, когда с неба и так поливает, точно не стоит.

Они снова поругались.

Даша не понимала, почему так происходит. Разве они не должны поддерживать друг друга? Иногда немного получалось, но ссориться выходило лучше. И это отвлекало. Даша подозревала, что, если бы ей не нужно было придумывать ехидный ответ Кириллу, она бы точно расплакалась.

Незажившие ладони болели, крепления выскальзывали из рук, палатка никак не помещалась под выбранными ёлками, она то и дело рисковала растянуться на скользких камнях и влажном мху. А надо было ещё и насухо вытереть палатку изнутри! Для этого Даша приспособила свою футболку, наскоро переодевшись в другую. А потом поняла, что рюкзаки лучше протереть и тоже занести внутрь. Пришлось обратно надевать холодную и мокрую футболку.

Ей казалось, что они целую вечность борются со стихией и проигрывают, и она всё-таки разревелась, но Кирилл был прав – под таким ливнем это было совершенно бессмысленно, с неё и так текло.

Наконец Даша переоделась в сухое и прямо в куртке с головой угнездилась в спальнике.

Дождь, несмотря на плотные еловые лапы над их головами, всё равно барабанил по брезенту. И хотя внутри палатки было сухо, Даша больше не чувствовала, будто это уютный стук. Она боялась, что стихия разбушуется не на шутку и всё-таки сорвёт их укрытие, или промочит ткань насквозь, или… думать про падение дерева не хотелось. Даша уже не понимала, трясёт ли её от холода или от страха. Горячий чай помог бы разобраться, но вот костра у них больше не было.