Третье письмо, детское, он нес к мосту. Это было самое тяжелое. На мосту он остановился, достал его. И тут его охватила невыносимая жалость. Не к мальчику, а к самому письму. К этой хрупкой, яркой надежде, нарисованной фломастерами. Он не мог бросить его в воду или оставить на холоде.

И тогда он увидел огонек. Не фонарь, а теплый, желтый свет, пробивавшийся из-под шторы на первом этаже старого дома у моста. Он знал этот дом. Там жил мастер-переплетчик, Лао Чжан.

Не раздумывая, Лао Лю спустился с моста и постучал в дверь.

Дверь открылась. Лао Чжан стоял на пороге в простой домашней одежде, в очках на кончике носа. В его руке была тонкая кисть.

«Лао Лю? В такую ночь?» – сказал мастер.

«Прости за беспокойство, Лао Чжан. Мне нужна помощь с… одним отправлением».

Мастер впустил его внутрь. В мастерской пахло клеем, старым деревом и покоем. На столе лежали потрепанные фолианты, инструменты, листы тончайшей бумаги.

«Что за отправление?» – спросил Лао Чжан, смотря на сумку почтальона.

Лао Лю молча достал детское письмо с драконом. Развернул его и положил на стол под свет настольной лампы.

Лао Чжан наклонился, внимательно рассмотрел каракули и яркий рисунок. Он не спросил, откуда оно. Он понял все с первого взгляда. Его лицо, обычно невозмутимое, смягчилось.

– Это письмо не должно потеряться в темноте, – тихо сказал он. – Оно должно долететь».

– Но куда? У него нет адреса».

– У него есть самый главный адрес. Луна. В Новый год луна принимает все потерянные надежды. Им там не холодно».

Лао Чжан взял письмо, аккуратно разгладил его. Потом достал с полки лист бумаги необычного свойства – тонкой, почти прозрачной, но прочной, с серебристым отливом. «Рисовая бумага с волокнами шелка, – пояснил он. – Она держит свет».

Он сделал из нее конверт. Не квадратный, а в форме традиционного облака. Аккуратно вложил внутрь детский рисунок. Потом взял свою кисть и тушь, но не черную, а с легчайшей серебристой примесью. И на «облаке» вывел иероглиф:

望 (wàng) – Надеяться, смотреть вдаль, ожидать.

Он не стал заклеивать конверт. Вместо этого он перевязал его тончайшей красной шелковой нитью, сделав из нее петлю.

«Теперь, – сказал он, протягивая конверт Лао Лю, – найди место, где луна светит прямо на землю. И повесь его так, чтобы свет проходил сквозь бумагу. Пусть письмо наполнится лунным светом. А утром, с первыми лучами солнца, оно отправится. Невидимой почтой».

Лао Лю взял конверт. Он был невесомым и теплым в руках, будто и вправду хранил внутри частичку света из комнаты мастера. Он хотел говорить, благодарить, но слова застряли в горле. Он только низко поклонился.