Его мастерство было не от мира сего. Он не вырезал стандартные иероглифы «удачи» или «богатства». Он читал людей. Вернее, не людей, а их имена. Приходящему (а приходили к нему редко, по таинственным рекомендациям) он задавал всего один вопрос: «Как вас назвали при рождении?» И, услышав ответ, погружался в молчание, будто слушая далекую музыку, которую издавало это сочетание звуков. Потом брал материал и неделями, а то и месяцами, творил. Готовую печать он отдавал без объяснений. Но те, кому посчастливилось ее получить, говорили, что это была не печать, а ключ. Она странным образом меняла их жизнь, ставя оттиск не на бумаге, а на судьбе.

Но была у мастера Фу одна тайна, о которой не знал никто. В самом дальнем ящике его древнего верстака, завернутая в шелк цвета киновари, лежала неоконченная печать. Она была начата его дедом, великим резчиком Фу Ци-Байем, в год Дракона, за сто лет до нынешнего Нового года. Печать была из редчайшего багряного жада с реки Ялунцзян, материала, который, как считалось, хранит память земли. Дед вырезал на ней лишь одну сторону – сложнейший узор в виде спирали, означавшей «исток», «начало пути». И умер, не успев передать секрет и закончить работу. Печать перешла к отцу, а от отца – к нему, мастеру Фу. Каждый из них добавлял к ней что-то свое, но ни один не решался тронуть лицевую часть, ту, что должна нести иероглифы. Они ждали. Ждали того, для кого она предназначалась. Того, чье имя и судьба должны были завершить симфонию в камне.

Лао Фу чувствовал, что его время истекает. Руки начали предательски дрожать, зрение подводить. Он уже почти не брал заказов. Он просто сидел и смотрел в окно, на молодежь с наушниками в ушах, несущуюся куда-то мимо его вечности. Ученика у него не было. Секрет умрет с ним. А печать так и останется молчаливым укором, прекрасным и бесполезным артефактом.

За неделю до Нового года в мастерскую вошел молодой человек. Не с тем почтительным страхом, с которым обычно входили сюда. Он вошел с отчаянием. Одежда его была дорогой, но помятой, глаза лихорадочно блестели.

«Вас рекомендовали. Говорят, Вы… меняете судьбы», – сказал молодой человек.

«Я режу печати», – бесстрастно ответил Лао Фу.

«Мне нужно изменить свою! Все идет прахом. Бизнес, отношения… Я чувствую, будто играю не свою роль. Будто печать, которой меня клеймят, чужая», – с грустью произнес посетитель.

Мастер посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом, не на лицо, а сквозь него: «Как вас назвали при рождении?»

«Лю Вэньбо», – выдохнул молодой человек.

«Это имя, данное родителями. А то, которым вас назвала судьба? То, которое вы слышите в самой тихой точке себя?»