Провотворов познакомил возлюбленную и с другими деятелями, как правило, известными если не по портретам, то по фамилиям из газет. И всем рекомендовал: «Моя жена Галина». И это было самым приятным во время всего действа. И еще почему-то запомнилась на приеме группка людей, хоть и хорошо одетых, но как бы с чужого плеча. Они явно ни с кем не были знакомы и чурались знаменитостей. И вдруг одна женщина из этой группки, немолодая дама сельского вида, подошла к патриарху русской православной церкви и сказала: «Благословите, ваше святейшество». Тот с чувством перекрестил женщину, она приложилась к ручке. В светской, насквозь коммунистической толпе, от которой не укрылся сей факт, раздались шепотки: «Да кто это такая? Да что она себе позволяет?» На что чей-то рассудительный голос произнес: «Тише, тише! Это мать Гагарина», и все с пониманием умолкли: ей можно, тем более сегодня.

Домой Галя с Провотворовым возвращались пешком. Дом правительства от Кремля располагался близко – для того жилье и строилось, чтоб кремлевским обитателям или завсегдатаям было удобней: вышел из Боровицких ворот, миновал мост – и дома. И когда они пересекли реку и спустились на набережную, генерал пожал женщине руку и с затаенной гордостью сказал:

– А я хочу, чтобы первой женщиной, полетевшей в космос, стала ты.

Иноземцева лукаво засмеялась:

– И ты меня отпустишь?

– Попробую.

– А мне придется с парашютом прыгать?

– Именно.

– Тогда я не против.

Наши дни Болгария, область Бургас, город А Владислав Дмитриевич Иноземцев

Владиславу Дмитриевичу нравилось отдыхать в Болгарии. Русскому пенсионеру вообще-то выбирать не приходилось. Как там говорят англичане? The poor do not choose – бедняки не выбирают. А он хоть и доктор технических наук, профессор, но, чай, не англичан и не немец. Проживать все лето на Средиземном море, как тамошние стариканы, не мог себе позволить. А тут появилась замечательная оказия: когдатошний его аспирант занялся бизнесом и слегка разбогател. И приобрел квартирку для летнего отдыха на побережье.

К октябрю побережье пустело. Квартирка тоже, и хозяин давал ключи от нее Иноземцеву. Жилье, таким образом, обходилось бесплатно. Чартер до Бургаса в несезон тоже стоил дешево. Да и жизнь в Болгарии недорогая. Владислав Дмитриевич даже мог себе позволить (не каждый день, разумеется, но все-таки) то, что давно ему было не по карману в российской столице, – посидеть в ресторане за чаркой вина или чашкой кофе.

Пустынные пляжи, ветер с моря, сложенные зонтики… Курортники в октябре не приезжали, и русского профессора, отдыхавшего третью осень подряд, стали узнавать местные. При встрече раскланивались, обменивались несколькими словами. Русский язык с болгарским похожи, это он понял еще во времена Марии. К тому же его ровесники, да и все, кому за сорок, когда-то язык старших братьев учили в школе. С тех пор, конечно, изрядно позабыли – но на разговор о погоде лексикона хватало.