Москва Галя и Провотворов

В Москве, как и по всей стране, царило ликование. Такого не было даже пятнадцать лет назад, в День Победы. Люди выбегали на улицу, студенты рисовали плакаты, и незнакомые люди улыбались и поздравляли друг друга. Вечером Гале позвонил Провотворов. Он ни разу раньше не говорил ей, что его нынешняя служба связана с космосом. Догадываться она стала только в марте, сопоставив даты его командировок и запусков собачек, о которых сообщал ТАСС. И вот теперь он звонил ей по межгороду, веселый и даже, кажется, пьяненький – она таким его ни разу не видывала, не слыхивала.

– Ну как тебе то, что мы натворили?

– Прекрасно, Иван, прекрасно! Вся Москва празднует! На Большом Каменном мосту все люди, люди… Довольные, смеются!

– То ли еще будет четырнадцатого, когда мы с Юрой вернемся! Кстати, готовься: четырнадцатого будет прием в Кремле, мы идем вместе с тобой.

Четырнадцатого апреля стихийная радость и впрямь вошла в организованные рамки. Почетный эскорт из семи истребителей сопровождал самолет, на котором летел свежеиспеченный майор Гагарин… Ковровая дорожка, объятия Хрущева и поцелуи взасос Брежнева… Трибуна мавзолея, речи и толпы, которые шли, колонна за колонной, по Красной площади… Но от организованности и налаженности радость не стала менее искренней. Советские люди в тот день любили Гагарина и гордились им – и любили себя и друг друга.

Вечером в Георгиевском зале Кремля состоялся прием в честь покорения космоса. На нем присутствовали все, кто что-нибудь значил в тогдашней Москве: ученые, конструкторы, военные, писатели, зарубежные дипломаты, иерархи церкви. Но главной персоной оставался Гагарин, который удивительно просто и скромно принимал восхищение – в том числе и со стороны людей, чьи портреты он видывал на первой странице «Правды» и в учебниках. На прием пригласили, разумеется, и Провотворова. Он, несмотря на то что и двенадцатого, и тринадцатого находился в Куйбышеве с Гагариным, а затем летел с ним в Москву, лично озаботился, чтобы на его персональном приглашении было указано «с супругой» – хотя официально, по документам, значился вдовцом. А Галю весь день тринадцатого волновали совершенно земные заботы: как организовать себе достойную прическу, маникюр, платье – что в условиях обрушившегося в одночасье на столицу мероприятия для всех-всех-всех оказалось чрезвычайно непросто.

Но вот все позади, все удалось, и она, красивая и блестящая, входит под ручку с Провотворовым в Георгиевский зал Кремля. Для нее было потрясением, насколько, оказывается, ее Иван Петрович известен. Он даже сумел представить Иноземцеву самому яркому герою дня – Гагарину и его коллегам, еще не летавшим, но имен Галя не запомнила. Больше того! Сам Гагарин относился к генералу с пиететом – словно скромный выпускник, неожиданно выигравший в лотерею, к маститому профессору.