Но сила этих бойцов не в острых клинках. Широкое дуло мушкета вмещало двенадцать увесистых картечин из мягкого железа. Ствол, сделанный из бесшовных труб, присланных пришельцами, выдерживал высокое давление продуктов горения большого заряда черного пороха. Смертоносная картечь за полсотни метров могла пробить бронзовую пластину вражеского доспеха. Единственный недостаток — на перезарядку массивного ружья уходило более сорока секунд! Но даже один-единственный залп этих солдат может нанести чудовищные потери, особенно если ударит в плотные ряды врагов. Не устоят даже нуры.

* * *

Ромфаниум стоял на берегу маленькой речки и внимательно смотрел на человека, идущего со стороны лагеря. Массивный, атлетически сложенный мужчина подошел к единорогу и посмотрел в его глаза.

— Здравствуй, Ромфаниум! — произнес он, не размыкая губ.

— Привет и тебе, Торанвер акх Рэйг, — ответил зелми.

— Я догадывался, что тебе известно, кто я, — усмехнулся маг.

— Как я могу забыть того, с кем говорил в Первом Лесу среди толп маленьких, смешных нуров. Зачем ты так с ними поступил?

— В тот момент это казалось мне лучшим выходом, — вздохнул Торанвер.

— А теперь?

— Не знаю. Я спас народ гор от истребления, но к чему это привело? Больше века длится война, Вертина обезлюдела, в горах тоже не наберется и половины от прежнего числа жителей. Вырезаны все большеголовые брайны, смерть прошлась по городам Побережья. Но ты не поверишь, Ромфаниум, больше всего я жалею маленьких, забавных нуров.

— Да, — кивнул единорог. — Я тоже их жалею.

— Почему ты не убил меня, когда узнал?

— Зачем?

— Как зачем? — удивился маг. — Ведь по моей вине вы лишились своего Источника!

— Какой смысл в твоей смерти? Она бы не помогла вернуть нам Первый Лес.

— Странно! Будь на вашем месте люди, они бы не оставили меня в живых.

— Но мы же не люди!

— Ромфаниум, я пришел, чтобы попросить прощения. Быть может, оно позволит мне хоть немного сгладить мою вину.

— Торанвер акх Рэйг, твою вину уменьшит только верное служение Робину Игнатову, ведь для этого тебя прислал Хранитель.

— Ты и об этом знаешь?

— Конечно! Мы игрушки, и замыслы бога для нас не секрет.

— И ты знаешь, зачем ему Робин?

— Да! Скоро он должен совершить свое деяние, после этого изменится все.

— От меня требуется что-то особенное?

— Нет. Все, что надо, уже сделано задолго до тебя. Будем сражаться за Робина, нам больше ничего не остается.

— Если задействованы такие силы, то неужели исход битвы не предрешен?

— Нет. Бог давно уже ни во что не вмешивается.

— Но почему?

— Он устал.

—???

— Да, Хранитель тоже может устать. Даже мне невозможно представить ту бездну времени, которую он оставил за собой.