— Как твое имя?
— … ! И… на…!!!
— Я знаю его, — понимающе усмехнулся Зардрак. — Это их предводитель, он сидел во главе пиршественного стола.
— Так допрашивать его?
— Нет, вождя оставлять в живых не следует. К нурам его!
Глава 4
Глава 4
Как бы ни медлило ленивое время, но все же тьма наконец соизволила спуститься на разоренный Интер. Сортировка пленников закончилась еще ранним вечером, площадка перед крыльцом полностью опустела, только изредка здесь проходили солдаты, рыская по городу в поисках добычи. Большая луна — Прета — висела низко над горизонтом, ее свет проходил над крепостными стенами, не освещая затененный внутренний двор. Часа через два, поднявшись повыше, она исправит это упущение, но пока можно было почти спокойно перемещаться по всему поселку, не показываясь на глаза нежелательным свидетелям.
Хонда так и не понял, каким чудом смог выбраться из проклятой будки. Одеревеневшее тело не слушалось, оно было совершенно чужим, мертвым. Упав у самой будки, Хонда долго корчился от нестерпимой боли, мучительно закусив губу до крови, стараясь не застонать во весь голос — к затекшим мышцам приливала свежая кровь. Немного придя в себя, посол с трудом пополз к темнеющей двери главного здания, напоследок обернулся к хозяину будки, шустро занявшему освободившуюся жилплощадь, и угрожающе пообещал:
— Я вернусь!
Времени до полного восхода луны было не много, а дел предстояло совершить порядочно. В Интере находилось около сотни врагов, а армия Хонды состояла пока что из него одного. При таком соотношении сил битва обещала выдаться весьма интересной. Едва достигнув двери, он чуть не выругался, порезав руку об острый край металлического осколка. Однако, разглядев изогнутую железяку получше, похолодел: вокруг валялись обрывки до боли знакомых доспехов. Обернувшись, он обомлел от ужаса: у стены лежала голова Густава, выраставшая из обугленного куска исковерканной плоти, — все, что осталось от грудной клетки и плеч партизана. Закрыв лицо ладонями, Хонда не сдержался и зарыдал от нестерпимой тоски и яростного ожесточения. Весельчак и бабник, прошедший огонь и воду, всегда готовый постоять за товарищей и никогда не унывающий в трудную минуту… Густав, Густав! Найти такую глупую смерть в богом забытом поселке, так далеко от Земли и даже от Ноттингема, ставшего им всем второй родиной. Ты оставил там трех беременных вдов и никогда не увидишь своих детей. Даже тело твое, разорванное в клочья, так и останется в этом проклятом Интере. А ведь это была простая поездка в дружеский город, никто не предполагал, что придется воевать и умирать.