Но все оказалось несколько не так, как я предполагала. Заходя в кабинет императора, я еще не знала, что очень скоро меня ждет настоящее потрясение… Первым делом, как и следовало ожидать, Александр Николаевич поведал подробности происходящего в настоящий момент под Севастополем. В своей речи он делал упор на существование могущественного союзника, и еще более — на загадочное происхождение этого союзника. Он дал нам ознакомиться с рапортом князя Васильчикова, где сообщались просто невероятные вещи… Я дивилась все больше, и, пожалуй, впервые в жизни испытывала сильнейшее замешательство. С чем-то подобным, то есть явно иррациональным, мне прежде сталкиваться не доводилось. Я никогда не увлекалась спиритизмом, гаданиями и прочими богопротивными делами. И вот теперь я из уст самого императора слышу, что произошло некое чудо (иначе и не скажешь)… Разумеется, я не могла принять всего этого на веру — вот так, с ходу, без убедительных доказательств. То, о чем поведал Александр Николаевич, представлялось этаким ребусом, который требовалось непременно разгадать. Личность того, кто называл себя Артанским князем, представляла несомненный интерес, кем бы он ни оказался в итоге. Меня крайне смущало то, что он самоуверенно называет себя посланцем Творца… Остальное, что касалось этого «посланца», было хоть и крайне невероятно, но дьявольский промысел в этом явно не усматривался. Да и оснований не верить князю Васильчикову не было, разве что этот достойный муж оказался под влиянием сильного магнетизера. Впрочем, едва ли последнее соображение было состоятельным…
Видя, что и сам Александр Николаевич в замешательстве, я не показала и виду, что также растеряна. Граф Орлов, очевидно, чувствовал то же самое, но по его непроницаемому лицу почти ничего нельзя было сказать — он был настоящим профессионалом и никогда не выдавал свои эмоции. Разве что легкий скепсис просвечивал сквозь суровые черты шефа жандармов.
Пока Орлов знакомился с рапортом, я взяла в руки дагерротипии. Чтобы составить впечатление о человеке, мне достаточно было взглянуть на его лицо; я практически никогда не ошибалась. Конечно же, изображение — это не совсем то, что живой человек, но все же и в этом случае можно многое сказать. Тем более что эти дагерротипии были совсем не похожи на привычные мне: они были цветные! И к тому же очень отчетливые. И это было поразительно уже само по себе.
Изображенное же на них изумляло еще больше. Ну ведь нельзя же подделать дагерротипии, не правда ли? Карточек было много, и в первую очередь я отделила те, на которых был сам князь Васильчиков в компании этого Серегина и его приближенных. Стараясь пока не заострять внимание на том, как странно выглядят эти люди, я рассматривала Артанского князя… И ко мне приходило убеждение, что этому человеку стоит доверять. Наитие? Возможно. Оно всегда было развито во мне. И вот теперь оно подсказывало, что тот, кто изображен на карточке, действительно послан нам свыше… Примерно это я и сказала Александру Николаевичу, когда он вопросительно глянул на меня.