— А что говорят наши машинные Боги?

— Боги отвечают не на все молитвы, Живой. Но по их воле мы с тобой тут.

— О, значит, есть миссия? Нахапать экзистенциальных артефактов, изучить их, понять главный вопрос жизни и всего такого?

— Проблема не в миссии… — Лизи остановилась и задумчиво осмотрела меня. — У любых решений есть сотни причин. И все они будут значимыми. Но ответов на вопросы они тебе не дадут. Всегда будут значимые причины, значимые для тебя, для меня, для кого угодно. Но «значимая причина» — всего лишь структура. При достаточном объёме данных её можно повторить.

— И что делать?

— Ставить на все варианты сразу. И тогда ты не проиграешь.

— Дай угадаю, «ставить на все варианты» — тоже структура, и её можно повторить… при достаточном объёме данных?

— Именно. Так что пойдём, отполируем твоё доброе имя.

Француз встретил нас у входа в своё поместье.

— Принёс?

Его аж трясло от возбуждения, отчего собеседник начал размываться перед глазами.

— Держи!

Я отдал литровую флягу, которую снял с одного из трупов. Когда Леший забирался в хтонических размеров транспорт, то оборвал сотни трубок, очень похожих на сосуды. Изумрудную жидкость, что с них натекла, я и притащил виноделу.

— Это не всё. Теперь свою кровь!

Мне протянули широкую плошку и небольшой скальпель. Интересно, откуда коротышка всё это достал?

Я вскрыл ладонь и нацедил бордовой жидкости. Интересно, а когда моя кровь поменяет цвет?

Винодел взял подношение и растворился в воздухе, а мы зашли в распахнутый шлюз. В доме пахло едой, умопомрачительные запахи витали в воздухе, и теперь уже я потащил за собой Лизи. Стоило нам зайти в зал, стены дома задрожали от жуткого рёва, рёв длился и длился, он шёл со всех сторон. В глазах потемнело, и я наконец-то смог разглядеть что происходит! Это всё Француз! Коротышка носился по дому, подпрыгивал и вопил «Получилось» на паре десятков языков.

А потом хозяин дома возник перед нами и протянул мне пузатую колбу со сверкающей жижей. Жижа меняла цвет от изумрудного в алый, а внутри постоянно происходили взрывы, окрашивая напиток всеми цветами радуги.

— Вино, ради которого стоит умирать?

Я осторожно взял колбу в руки.

— Вино, ради которого стоит жить. Ах, где мои манеры, мгновение…

Хозяин дома опять исчез, одарив нас громким хлопком, с которым его тело проломило звуковой барьер. Через мгновение он снова появился, в руках коротышка сжимал четыре хрустальных бокала. Бокалы отправились на стол, и я разлил густую жидкость.

— А кто четвёртый?

— Я четвёртый. Каково снова стать человеком, Кель Хендрикс?