Мои руки сжимали горячее тело теоверитки. Жрица изгибалась, в глазах её плескалось расплавленное золото, на губах — вкус поцелуев. Я оттолкнул девушку и пошёл куда-то в сторону выхода. Падал, поднимался, роняя на пол людей вокруг, и снова шёл.

Кто-то пытался преградить мне дорогу, кто-то старался увлечь в танец. Я всадил кулак в живот какой-то красотке, что пыталась обнять меня, я ломал протянутые руки. Наконец-то я достиг края толпы и выскочил сквозь открытую дверь на улицу.

За стенами царила темень. Это кружили в небе миллионы камер. Но это уже не был тот идеальный вихрь, не было там порядка и гармонии, камеры то и дело вспыхивали тем самым светом. Они сталкивались и падали на землю. Бетон был покрыт сплошным слоем этого подобия жизни. Я упал и склонился к земле, сунул два пальца в рот и попытался вытолкнуть из себя эту дрянь. Мерзкий сверкающий комок вырвался из моего желудка и упал на бетон. Пищевод горел огнём, дымился бетон под ногами. А меня рвало, теперь уже кровью. Кровь слабо опалесцировала.

Было больно, было мерзко, голову разрывали чувства, не мои чувства. Страх, стыд, эйфория, ненависть, возбуждение и липкий, тошнотворный ужас, словно я снова оказался в проклятом банке и только что услышал свой приговор. Во рту стоял вкус пепла, желчи и какой-то гнили.

Обострённые органы чувств уловили где-то шум воды. А ещё мои глаза снова стали обычными, никакого буйства энергий, никакого нового спектра. Только темнота. Я попытался встать, но тело не слушалось. Слабость, озноб, волны боли по всему телу. Я полз куда-то на звук воды, а под руками мялись корпуса камер. За спиной раздался грохот. Я повернул голову и увидел как крыша ангара взлетает в воздух, разрушается на обломки и вопреки всем известным мне законам физики остаётся висеть в воздухе. Всё это в бесконечных вспышках белого сияния.

Прошёл час, а может, вечность, и я достиг источника шума. Фонтан, что стоял в центре города, рядом с ратушей. Я подполз к бортику и рухнул в воду, с головой. Ледяная вода принесла неожиданное облечение. Я пил, снова пил, блевал через бортик и снова блевал.

А потом лёг на дно фонтана. Сквозь прозрачную воду иногда просвечивали блики. Сознание успокаивалось, эмоции уходили, а ещё дышать было совсем не нужно. Гул музыки, искажённый водой, уже не резал ножами нервы. Боль уходила.

А потом чьи-то руки схватили меня за грудки и выдернули из воды.

— Босс, пристрелить тебя, чтобы ты не мучился?

Я с трудом сфокусировал взгляд на владельце рук. Передо мной стал Шляп. Что-то неуловимо изменилось в моём спутнике. И открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент осознал, что желудок и лёгкие полны водой. Меня снова вырвало, прямо в лицо спутнику, и я закашлялся. Руки перевернули меня вниз башкой и потрясли. Организм избавлялся от воды. Меня отпустили, и я упал на бетон. Минуту спустя сознание прояснилось достаточно, чтобы я смог нормально мыслить. И задать пару вопросов.