Легкий на первый взгляд, но очень прочный блок, никак не хотел поддаваться. Сначала попытался взять нахрапом, пробить его щупами, но это не помогло. Пришлось действовать более осторожно.

Я продирался словно через лес, безумно боясь зацепиться за ядовитые колючки, торчащие во все стороны. Эта мерзость кололась довольно болезненно. Как только делал неосторожный шаг, в мозг словно впивалась раскалённая игла. Приходилось терпеть и работать дальше.

— Не так, — подсказала Синтия, — ты ищешь лазейку, а её не будет, тут всё наглухо запечатано.

— А что тогда? — процедил сквозь зубы, в очередной раз поморщившись.

— Найди стык и подтачивай, а потом начинай снимать слой за слоем.

— Легко сказать, — проворчал в ответ, — Помогай.

На пару с НЕЙРО нам удалось найти место спайки, и я принялся его потихоньку долбить. Дело пошло быстрее, а как только поднырнул поглубже, начал пласт за пластом вскрывать образы и мысли, добираясь до точки бифуркации, чтобы потом, беспрепятственно влиять на разум и речь бывшего снайпера. Когда я достиг нужного звена, с меня сошло семь потов.

— Фарид, пристегни его. Не хочу, чтобы парня переклинило, если вдруг случайно ослаблю связь. Не хватало ещё получить от него по морде. Сам в чужой мозг не лезь, можешь сбить с настроя.

Капитан быстро исполнил просьбу, приковав Стайса наручниками к небольшой цепи, торчащей из стены.

Последнее усилие и запоры слетели, открывая нараспашку двери разума, впуская внутрь и позволяя творить всё, что заблагорассудится.

— Есть! — воскликнул мысленно, ощущая вместе со своей радость НЕЙРО

На мгновение почувствовал себя всемогущим вершителем судеб, способным на всё, но вовремя успел одернуть себя и понял, почему летвиров боялись и даже ненавидели, хоть и делали это тихо и молча, храня ненависть на задворках сознания, так, чтобы никто не смог её распознать.

Надавил на болевые точки, и усилив нажим, приказал говорить.

А дальше, Стайс запел, да еще как. Кривился, плевался ядом, костерил меня, на чём стоит свет, но всё равно отвечал на поставленные вопросы, ибо его волю, я почти полностью подавил. Оставил немного собственного контроля, и то, только затем, чтобы после допроса он не стал овощем.

Конечно, можно было бы наплевать на его дальнейшее состояние, но я не стал этого делать. Не потому, что мне было жалко предателя, а потому, что с выжженными мозгами он оказался бы бесполезен.

К нашему великому изумлению, Стайс не был обычной сошкой, как мы посчитали вначале. Этот гад оказался куратором операции на Сирвиге и координировал действия заговорщиков.