Кроме стрельбы ходил рукопашку и делал это с огромным удовольствием.

Какой русский не любит помахать кулаками?

Эх, тут я развернулся на полную катушку. Занятия айкидо и каратэ в «прошлой жизни» не прошли даром, да и боксом, помнится, увлекался в школьные годы. Ребята оказались крепкие и на каждый мой хук, отвечали апперкотом, поэтому, я стал частым гостем медблока. Без повреждений и переломов конечностей обучение не проходило и пары дней. Врач — красивая четырёхрукая женщина, принадлежащая к расе цергов, ругалась на мою беспечность, но видя упорство, с которым я почти каждый день попадал к ней в медблок, лишь качала головой и лечила порезы, ушибы и трещины. За то время, что я провел у нее в лазарете, мы стали хорошими друзьями. Всегда спокойная, улыбчивая — она вызывала чувство уюта и спокойствия. Не знаю почему, но Хайти стала единственная, кому я начал доверять в Новом для себя Мире. Она ничего от меня не требовала, не просила, просто оберегала, как могла, ненавязчиво и деликатно, давая советы и подтрунивая, чем постоянно вызывала улыбку.

Время полетело с бешеной скоростью. Новые знания и умения я впитывал как губка, при этом немного лукавя, специально занизив свои результаты.

Было бы странно научиться всему за столь короткое время, но я уже сейчас мог ушатать своего инструктора, потому что кроме него, со мной непрерывно занималась Синтия. Нейро каждую ночь на протяжении пяти часов измывалась на до мной так, что синекожий кхарт даже не представлял.

Наши с ней тренировки проходили в виртуальной реальности, но это не меняло того, что просыпался я выжатым как лимон, словно меня всю ночь били палками. Впрочем, это было недалеко от истины.

Я сражался с тенями: оцифрованными, не знавшими усталости воинами. Они подыхали и сразу же воскресали, лишались конечностей и моментально их отращивали. Эти ублюдки убивали меня десятки, нет — сотни раз за ночь. Протыкали меня мечами, расстреливали из ПАЛов, ломали шею, перерезали горло. Я даже не мог вспомнить сколькими способами умирал во время тренировок, зато прекрасно помнил чудовищную боль, предшествующую надвигающейся темноте.

— А можно как-то уменьшить чувствительность? — поинтересовался у НЕЙРО, на что эта зараза ответила:

— Можно, но я не стану это делать. Боль — прекрасный мотиватор. Не захочешь её терпеть, станешь работать более усердно.

— Да чтоб тебя! Нельзя так издеваться над человеком. Я не собираюсь терпеть…

— Как скажешь, но если этого не сделать, обычным способом ты будешь учиться по меньшей мере год, и это с учётом всех твоих способностей, которые ещё придётся развить.