присмотрелся и замер, не веря глазам. Рамон приблизился и присвистнул: — Чек на десять тысяч франков! Это же чертова куча денег! — Но его радость продлилась недолго, он разглядел отметку об отказе в погашении и разочарованно протянул: — С ним расплатились дутой бумажкой! И кто этот ловкач? Я молча сложил чек пополам и убрал его в собственное портмоне. — Мой дядя, граф Косице, — произнес я и резким движением руки смахнул на пол игровые костяшки. — Мой родной дядя, подумать только! Да я удавлю его собственными руками! — Боюсь, — покачал головой Рамон, — кое-кто доберется до него раньше тебя. — И он ткнул пальцем в потолок, напоминая о задушенном иудее. — Ерунда! — отмахнулся я, поднимаясь на ноги. — Нам надо просто поторопиться, только и всего! На улице раздался пронзительный полицейский свисток, и Рамон вздохнул: — С этим тоже не все так просто. Я выругался и отвернулся к окну, на мутном стекле которого со стороны улицы что-то увлеченно вычерчивал пальцем лепрекон. Мелкие капельки мороси постоянно стекали по стеклу, нарушая рисунок, и от усердия он даже высунул язык. «Виселица!» — вдруг понял я. Коротышка рисовал виселицу с веревкой и человеком в петле! Просто отличное предзнаменование! Лепрекон заметил мой озадаченный взгляд, накинул себе на шею воображаемую петлю и склонил голову набок, изображая предсмертные конвульсии. Я взял табурет и со всего маху швырнул его в окно. Настроение было ни к черту, и я точно знал, что дальше будет только хуже. Но петля? О нет, я еще потрепыхаюсь…