— А теперь давайте посмотрим… — Бармалей развернул на столе карту, и все мужики склонились над нею.

Пока они там смотрят, я соскребла остатки каши с казана и решила покормить Зверя. Под лавкой валялась старая миска, из которой ела ещё Кошка. Когда Кошку повесили, Аннушка выбрасывать миску не стала, зачем-то отмыла её и забросила под лавку. И вот теперь она пригодилась.

Я выгребла кашу, получилась полная миска. Хорошо. Значит Зверь наестся.

Я вышла из столовки, пёс лежал под кустом, насторожив уши. Увидев меня с миской еды, он одобрительно гавкнул. Я посмотрела на него и тут меня осенила простая мысль!

Я поставила миску перед псом, а сама побежала к палатке Аннушки. Там я влезла внутрь и покопалась в её вещах. Так и есть!

Когда я вернулась в столовку, мужики как раз горячо спорили, как обойти ручей, который сейчас сильно разлился и образовал труднопроходимое болото.

— Товарищи! — громко сказала я.

Споры постепенно утихли и все подняли на меня глаза.

— Аннушку не похитили! Она сама ушла! — выпалила я.

— С чего ты взяла? — поморщился Бармалей.

— Потому что Зверь ночью не лаял! — воскликнула я, — понимаете, Аннушка же его кормила и он на неё вообще не лаял. А на всех остальных — да.

— На Игната и Василия он тоже не лает, — сказал Володька.

— То есть, если бы чужие люди вошли в лагерь, начали бы тащить Аннушку, он бы поднял лай, — пояснила я.

— Да что ты как маленькая, Горелова, — поморщился Генка (он мне так и не простил вчерашний наезд), — а то мы сами не знаем! Её как-то выманили из лагеря, а потом забрали. Иначе Аннушка отбивалась бы, заорала и сразу перебудила бы всех.

Послышались сдерживаемые смешки. Краска бросилась мне в лицо. Но я не сдавалась:

— Всё равно, она ушла сама, добровольно, — упрямо продолжала я, — в её палатке исчезли тёплые вещи и рыбацкие сапоги. То есть она оделась и знала, что идёт в тайгу и что дорога неблизкая. Когда человека похищают — он не одевается как на полевой маршрут.

В столовке воцарилась тишина. Все переваривали мои слова.

— Беда с этими бабами, — вздохнул Митька, — за два дня куда-то все подевались. Причём сами ушли. По очереди.

— Ага, осталась одна, и то, вся какая-то недобитая, — кивнул на меня Генка и столовая потонула в хохоте.

Поиски ничего не дали. Аннушку так и не нашли. И Нику Васильевну — не нашли. Когда все собрались вечером в лагере, Бармалей рвал и метал. Ему таки пришлось звонить в Кедровое, просить борт. Как я поняла, там очень сильно ругались. Свободных бортов не было, в тайге, далеко на западе, сейчас бушевали пожары и всю авиацию направили туда. Кого тушить, кого, эвакуировать людей. Но пообещали забрать его с Куньего. Поэтому рано утром он, и все три егеря со Зверем, ушли через болото к лодкам.